MN (![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} klavesin) wrote,@ 2006-01-10 16:34:00 |
|
Каблучки по мостовой...
Навеяно рисункомmarinaa2
Слез еще не было. Они ринутся потом, соленым бестолковым потоком. Который не остановить ни бумажной салфеткой, ни платком. И она торопилась уйти, чтобы он не увидел этого. Заботливо прижимая к груди тщательно подобранный букет и всей спиной ощущая его потерянный взгляд, в котором уже почти исчезло так хорошо знакомое ей выражение собственника...
...-Пригласи меня завтра в ресторан.
-В ресторан,- на его лице читалось недоумение. - А разве дома не лучше, тут есть..
-Да знаю, тут есть твой любимый телевизор, там- она кивнула в сторону кабинета- твой любимый компьютер. А в ресторане буду только я.
Он не понимал. Честно старался понять, но не мог. Зачем ломать такой привычный и установимвшийся порядок вещей? Дождаться ее здесь, сидя на кресле в заранее надетом любимом домашнем халате. Прямо от двери потащить ее, чуть встрепанную ходьбой и уличными ветерком, в уютную спальню. Сорвать одежды. Погордиться собой, так умело и ласково берущим женщину. Дождаться ее экстаза, если получится, а нет, так нежно пробубнить в ушко о своей усталости и получить прощающий поцелуй. Отвалиться, одним ухом уже прислушиваясь к тому, о чем бормочет телевизор в гостинной. И нетерпеливо ждать, когда она поднимется и перейдет в ванную, чтобы опять, накинув халат, перебраться в гостинную. И там уже спокойно глядя на экран, дожидаться, во-первых, когда она приготовит ужин, а во-вторых, наконец, помыв посуду, уйдет домой.
Ему не жалко было денег, ему было жалко растрачиваемого уюта. Не хотелось неудобства тела, напряженного чужими глазами, стесненности шеи нелюбимым галстуком, дежурной улыбки, при встрече со знакомыми и обязательного для таких выходов значительного выражения лица.
...Увидев ее в ресторане, он бросился к ней, пораженный ее видом, гордясь, ловил взгляды завсегдатаев и случайно забредщих, и завидовал самому себе, и уже горел и пылал, представляя себе ночное завершение чудесного вечера.
А она, уставшая выравнивать покосившееся своей самоотверженностью, склеивать рвущееся собственной необидчивостью и обогревать остывшее одиноким теплом своего грустящего сердца, просто пришла сюда поставить точку, заслон, завесу. Что угодно, но отрезав этим и себе дорогу назад, и ему пути возвращения к ней.
Потому что иначе, по зову его ленивого голоса, по мановению сильной и красивой его руки, она вновь побежит обратно, и встанет в один ряд с любимыми игрушками - телевизором, компьютером и коллекцией ножей.
...С утра она подбирала наряд. В нем было все что он любил - целомудренно удлиненная юбка, своей летящей шириной вызывавшая фривольные мысли, обожаемые им чулки со "стрелкой", напоминавшие о игривых подвязках, зазывно и гордо открытые плечи и легкая небрежность прически. Он должен был терять не просто женщину. От него должен был уйти его идеал.
Чуть качая бедрами и прижимая к груди шикарный букет, якобы подаренный другим, медленно цокая каблучками по мостовой, незаметно растворяясь в холодных капельках звезд...
Навеяно рисунком
marinaa2Слез еще не было. Они ринутся потом, соленым бестолковым потоком. Который не остановить ни бумажной салфеткой, ни платком. И она торопилась уйти, чтобы он не увидел этого. Заботливо прижимая к груди тщательно подобранный букет и всей спиной ощущая его потерянный взгляд, в котором уже почти исчезло так хорошо знакомое ей выражение собственника...
...-Пригласи меня завтра в ресторан.
-В ресторан,- на его лице читалось недоумение. - А разве дома не лучше, тут есть..
-Да знаю, тут есть твой любимый телевизор, там- она кивнула в сторону кабинета- твой любимый компьютер. А в ресторане буду только я.
Он не понимал. Честно старался понять, но не мог. Зачем ломать такой привычный и установимвшийся порядок вещей? Дождаться ее здесь, сидя на кресле в заранее надетом любимом домашнем халате. Прямо от двери потащить ее, чуть встрепанную ходьбой и уличными ветерком, в уютную спальню. Сорвать одежды. Погордиться собой, так умело и ласково берущим женщину. Дождаться ее экстаза, если получится, а нет, так нежно пробубнить в ушко о своей усталости и получить прощающий поцелуй. Отвалиться, одним ухом уже прислушиваясь к тому, о чем бормочет телевизор в гостинной. И нетерпеливо ждать, когда она поднимется и перейдет в ванную, чтобы опять, накинув халат, перебраться в гостинную. И там уже спокойно глядя на экран, дожидаться, во-первых, когда она приготовит ужин, а во-вторых, наконец, помыв посуду, уйдет домой.
Ему не жалко было денег, ему было жалко растрачиваемого уюта. Не хотелось неудобства тела, напряженного чужими глазами, стесненности шеи нелюбимым галстуком, дежурной улыбки, при встрече со знакомыми и обязательного для таких выходов значительного выражения лица.
...Увидев ее в ресторане, он бросился к ней, пораженный ее видом, гордясь, ловил взгляды завсегдатаев и случайно забредщих, и завидовал самому себе, и уже горел и пылал, представляя себе ночное завершение чудесного вечера.
А она, уставшая выравнивать покосившееся своей самоотверженностью, склеивать рвущееся собственной необидчивостью и обогревать остывшее одиноким теплом своего грустящего сердца, просто пришла сюда поставить точку, заслон, завесу. Что угодно, но отрезав этим и себе дорогу назад, и ему пути возвращения к ней.
Потому что иначе, по зову его ленивого голоса, по мановению сильной и красивой его руки, она вновь побежит обратно, и встанет в один ряд с любимыми игрушками - телевизором, компьютером и коллекцией ножей.
...С утра она подбирала наряд. В нем было все что он любил - целомудренно удлиненная юбка, своей летящей шириной вызывавшая фривольные мысли, обожаемые им чулки со "стрелкой", напоминавшие о игривых подвязках, зазывно и гордо открытые плечи и легкая небрежность прически. Он должен был терять не просто женщину. От него должен был уйти его идеал.
Чуть качая бедрами и прижимая к груди шикарный букет, якобы подаренный другим, медленно цокая каблучками по мостовой, незаметно растворяясь в холодных капельках звезд...
