MN (![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} klavesin) wrote,@ 2006-03-08 09:53:00 |
|
8-е Марта близко-близко...
Когда-то весна в Баку начиналась с того, что пустели магазины. Это уже потом набухали почки, начинала зеленеть трава, но сначала... К середине февраля все сувенирные и игрушечные магазины выставляли на полки всю залежь, какую только смогли откопать на складах. Но даже этот вал неликвида не обеспечивал все растущий спрос, и магазины наполнялись удивленным эхом, отражающимся от полупустых полок. К 23 февраля их опустошали в первый раз. Но, тут же, чуть изменив акцент своей заполненности, они стремительно, за неделю, восстанавливали свою забарахленность, и, недолго порадовав нас своим мнимым изобилием, к 8 марта распродавались так, как это им не снилось в феврале, а парфюмерные магазины, казалось, утилизовывали даже запах, витавший в торговых залах.
Все это шло оттого, что нас учили быть галантными еще в первых классах. Уступать девочкам место, подавать пальто, делать подарки, ну хотя бы раз в год, на 8-е марта... А девочек учили, что мы не только умеем драться и дергать за косички, но когда-то сподобимся стать защитниками Родины, и , хотя бы за это, нас надо чем-то одарить на 23 -е февраля. И мы вовсю стремились следовать этим канонам. Труднее всего было с подарками. Мы все были безденежны, совсем небогатыми были наши родители, и все эти торжества, конечно же, напрягали семейный бюджет. Но мудрые родители в воспитательных целях выделяли крохи на добрые дела. Мы собирали какие-то очень смешные суммы в несколько рублей на весь класс и шли покупать друг-другу подарки. В ход шло все. Шариковые ручки, какие-то куклехи, безделушки. А с учетом того, что девочек было почти столько же, сколько и мальчишек, подарки тоже получались грошовыми... И поэтому у нас наиболее популярными были игрушечные магазины. Сначала через эти магазины пролетали, тряся пушистыми бантами девочки, потом через дней десять в эти же магазины влетали всклокоченные мальчишки...
Мы стояли в них часами, оглядывая полки, считая и пересчитывая деньги, как будто надеясь, что они вдруг размножатся. Прикидывали так и так, и все равно приходили к выводу, что кроме какой-то ерунды купить ничего не получится. И мы покупали эти чепуховины, напихивали в сумки и волокли домой, чтобы в день праздника придти с ними в школу, торжественно вручить и почувствовать себя истинными джентльменами…
Их было очень много, смешных, никчемных и трогательных мелочей, переходивших от нас к девочкам и наоборот, но почему-то только пластмассовый коричневый бегемотик остался в памяти. Он был очень симпатичным, как-то очень уютно помещался в ладошку, и, кроме того, у него был великолепный крутой зад, покрытый мелкой пластмассовой сыпью. Его ужасно приятно было гладить, он умудрялся оставить в руке ощущение всамделешности, натуральности бегемочьей кожи. Скорее всего, просто потому, что я никогда до этого не гладил настоящего бегемота, как, впрочем, и после ...
Вероятнее всего, эти бегемотики влетели в мою память на самом гребне финансовой катастрофы - я посеял общественные деньги. До сих пор помню этот ужас, поднимающийся от кончиков пальцев, не нащупывающих заветных денег в кармане, и ползущий вверх и вверх, до кончиков волос на затылке. Это был кошмар, я лишал целый класс праздника и не знал как выпутаться из ситуации. Оставался единственный способ - идти каяться родителям…Узнав о трагедии, отец тяжело вздохнул , но выдал мне эту сумму из своего кармана, и, очевидно, увидев всю глубину моего отчаяния , даже не отругал. И я, запрятав мятые рубчики в самый дальний карман, побежал искать подарки. Тогда-то и подвернулись мне под руку эти двадцатикопеечные гиппопотамчики... Собственно, не важно, что было куплено. Главное, что не пропал праздник, и на следующий день, выпихнув девчонок на переменке в коридор, мы торжественно разложили им по партам этих зверей и по нарциссику...
Тут важен был не подарок, а само ощущение праздника, когда мы, ощущая себя страшно взрослыми, раскладывали эти подарки по партам, если они были одинаковы, или раздавали девочкам открытки с номерами, когда разыгрывалась лотерея, и подарки были разными... Или же когда, толпясь в коридоре, с нетерпением гадали, что же ждет нас на партах, когда нас впустят в класс. И путаясь между ощущениями стеснения и удовольствия, скользнув взглядом по ужасно гордым лицам девочек, искали свои парты и начинали осматривать и ощупывать полученное богатство...
Мы росли, и общая масса окосиченных начала распадаться на личности и индивидуальности, привлекаюшие пристальное внимание брюкастой половины... Мои друзья, уже примагниченные кем-то из бантовой туманности, вдруг уткнулись в синдром влюбленности - дрожащие руки, заплетающиеся языки и полное поглупение в присутствие объекта заинтересованности. Это сейчас, прокручивая в памяти все эти эпизоды, я улыбаюсь, вспоминая эти страсти-мордасти, а тогда... Тогда, прижатый к стенке напоминаниями о святой мужской дружбе, я был вынужден броситься на подмогу. Пока два этих малолетних влюбленных осла тряслись, затерявшись в просторах коридора, я, под защитой брони собственного равнодушия, отзывал в сторонку объекты их привязанности и оделял их вниманием. И не только вниманием, но и неким материальным выражением влюбленности. В этот момент было самым важным не перепутать пакетики и открытки. Впихнув подарки, я отходил в сторону и оказывался зажатым страдальцами, которые наперебой выясняли, как были приняты подарки, что было отвечено и как улыбнуто...
Я их хорошо понял много позже, уже в институте, когда, вбухав чуть не половину стипендии, купил даме моего сердца три шикарных тюльпана и долго мучился тем, как вручить их. И был дико счастлив, когда увидел, что они ей страшно понравились, и, буквально таял от восторга, когда видел, как она ласково гладила эти цветы... Глупец, я был уверен, что часть этой нежности, обращенной к цветам, относится и ко мне...
А когда пионерские галстуки попрятались по сундукам и ящикам, а на наши волнующие, или не очень, груди стали прикалываться комсомольские значки, наступление весны стало ощущаться как-то по-особому... Проблема подарков росла и ширилась, потому что теперь уже многие перед праздниками рыскали по магазинам, отыскивая нечто Совершенно Потрясающее для своей Единственной и Неповторимой, в то время как общие подарки стали как-то неинтересными, а потом и просто прекратились, уступив место собиронам, устраиваемым вскладчину вместо подарков...
25.05.04
Когда-то весна в Баку начиналась с того, что пустели магазины. Это уже потом набухали почки, начинала зеленеть трава, но сначала... К середине февраля все сувенирные и игрушечные магазины выставляли на полки всю залежь, какую только смогли откопать на складах. Но даже этот вал неликвида не обеспечивал все растущий спрос, и магазины наполнялись удивленным эхом, отражающимся от полупустых полок. К 23 февраля их опустошали в первый раз. Но, тут же, чуть изменив акцент своей заполненности, они стремительно, за неделю, восстанавливали свою забарахленность, и, недолго порадовав нас своим мнимым изобилием, к 8 марта распродавались так, как это им не снилось в феврале, а парфюмерные магазины, казалось, утилизовывали даже запах, витавший в торговых залах.
Все это шло оттого, что нас учили быть галантными еще в первых классах. Уступать девочкам место, подавать пальто, делать подарки, ну хотя бы раз в год, на 8-е марта... А девочек учили, что мы не только умеем драться и дергать за косички, но когда-то сподобимся стать защитниками Родины, и , хотя бы за это, нас надо чем-то одарить на 23 -е февраля. И мы вовсю стремились следовать этим канонам. Труднее всего было с подарками. Мы все были безденежны, совсем небогатыми были наши родители, и все эти торжества, конечно же, напрягали семейный бюджет. Но мудрые родители в воспитательных целях выделяли крохи на добрые дела. Мы собирали какие-то очень смешные суммы в несколько рублей на весь класс и шли покупать друг-другу подарки. В ход шло все. Шариковые ручки, какие-то куклехи, безделушки. А с учетом того, что девочек было почти столько же, сколько и мальчишек, подарки тоже получались грошовыми... И поэтому у нас наиболее популярными были игрушечные магазины. Сначала через эти магазины пролетали, тряся пушистыми бантами девочки, потом через дней десять в эти же магазины влетали всклокоченные мальчишки...
Мы стояли в них часами, оглядывая полки, считая и пересчитывая деньги, как будто надеясь, что они вдруг размножатся. Прикидывали так и так, и все равно приходили к выводу, что кроме какой-то ерунды купить ничего не получится. И мы покупали эти чепуховины, напихивали в сумки и волокли домой, чтобы в день праздника придти с ними в школу, торжественно вручить и почувствовать себя истинными джентльменами…
Их было очень много, смешных, никчемных и трогательных мелочей, переходивших от нас к девочкам и наоборот, но почему-то только пластмассовый коричневый бегемотик остался в памяти. Он был очень симпатичным, как-то очень уютно помещался в ладошку, и, кроме того, у него был великолепный крутой зад, покрытый мелкой пластмассовой сыпью. Его ужасно приятно было гладить, он умудрялся оставить в руке ощущение всамделешности, натуральности бегемочьей кожи. Скорее всего, просто потому, что я никогда до этого не гладил настоящего бегемота, как, впрочем, и после ...
Вероятнее всего, эти бегемотики влетели в мою память на самом гребне финансовой катастрофы - я посеял общественные деньги. До сих пор помню этот ужас, поднимающийся от кончиков пальцев, не нащупывающих заветных денег в кармане, и ползущий вверх и вверх, до кончиков волос на затылке. Это был кошмар, я лишал целый класс праздника и не знал как выпутаться из ситуации. Оставался единственный способ - идти каяться родителям…Узнав о трагедии, отец тяжело вздохнул , но выдал мне эту сумму из своего кармана, и, очевидно, увидев всю глубину моего отчаяния , даже не отругал. И я, запрятав мятые рубчики в самый дальний карман, побежал искать подарки. Тогда-то и подвернулись мне под руку эти двадцатикопеечные гиппопотамчики... Собственно, не важно, что было куплено. Главное, что не пропал праздник, и на следующий день, выпихнув девчонок на переменке в коридор, мы торжественно разложили им по партам этих зверей и по нарциссику...
Тут важен был не подарок, а само ощущение праздника, когда мы, ощущая себя страшно взрослыми, раскладывали эти подарки по партам, если они были одинаковы, или раздавали девочкам открытки с номерами, когда разыгрывалась лотерея, и подарки были разными... Или же когда, толпясь в коридоре, с нетерпением гадали, что же ждет нас на партах, когда нас впустят в класс. И путаясь между ощущениями стеснения и удовольствия, скользнув взглядом по ужасно гордым лицам девочек, искали свои парты и начинали осматривать и ощупывать полученное богатство...
Мы росли, и общая масса окосиченных начала распадаться на личности и индивидуальности, привлекаюшие пристальное внимание брюкастой половины... Мои друзья, уже примагниченные кем-то из бантовой туманности, вдруг уткнулись в синдром влюбленности - дрожащие руки, заплетающиеся языки и полное поглупение в присутствие объекта заинтересованности. Это сейчас, прокручивая в памяти все эти эпизоды, я улыбаюсь, вспоминая эти страсти-мордасти, а тогда... Тогда, прижатый к стенке напоминаниями о святой мужской дружбе, я был вынужден броситься на подмогу. Пока два этих малолетних влюбленных осла тряслись, затерявшись в просторах коридора, я, под защитой брони собственного равнодушия, отзывал в сторонку объекты их привязанности и оделял их вниманием. И не только вниманием, но и неким материальным выражением влюбленности. В этот момент было самым важным не перепутать пакетики и открытки. Впихнув подарки, я отходил в сторону и оказывался зажатым страдальцами, которые наперебой выясняли, как были приняты подарки, что было отвечено и как улыбнуто...
Я их хорошо понял много позже, уже в институте, когда, вбухав чуть не половину стипендии, купил даме моего сердца три шикарных тюльпана и долго мучился тем, как вручить их. И был дико счастлив, когда увидел, что они ей страшно понравились, и, буквально таял от восторга, когда видел, как она ласково гладила эти цветы... Глупец, я был уверен, что часть этой нежности, обращенной к цветам, относится и ко мне...
А когда пионерские галстуки попрятались по сундукам и ящикам, а на наши волнующие, или не очень, груди стали прикалываться комсомольские значки, наступление весны стало ощущаться как-то по-особому... Проблема подарков росла и ширилась, потому что теперь уже многие перед праздниками рыскали по магазинам, отыскивая нечто Совершенно Потрясающее для своей Единственной и Неповторимой, в то время как общие подарки стали как-то неинтересными, а потом и просто прекратились, уступив место собиронам, устраиваемым вскладчину вместо подарков...
25.05.04
