MN (![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} klavesin) wrote,@ 2007-07-03 14:23:00 |
|
Рафик-пьянь.
К вечеру Рафик напился. Не как обычно, когда чуть вело, и окружающие предметы теряли свою обыденную четкость, а до икоты, до всполошных мыслей и безумных поступков.
Везение началось с утра, когда у евреев прорвало трубу. Он не помнил ни их фамилии, ни имен, несмотря на то, что прожил в соседнем доме всю жизнь. Да и они, наверное, тоже не знали его фамилии, как и весь двор. Звали его по-разному. Кто покультурнее, то Рафиком-сантехником, остальные кто Рафиком-казанским, кто Рафиком-алкашом. Рафику было абсолютно однох..ственно как его называют, лишь бы не жмотничали и не забывали дать трояк.
Когда рано утром застучало в висках, он с трудом перекатил голову на другой край подушки.Но стук остался, и тогда в сонные и нетрезвые мозги медленно стала проламываться мысль, что это стук в дверь. Потихоньку сев, медленно вставая и продолжая просыпаться уже на ходу, Рафик подошел к двери, откинул крючок и уставился на пришедшего. Видел он его не очень четко. Но слышал почти нормально. Уловив знакомые слова "стояк прорвало", "соседей заливает", он пошел в угол и, трудно попадая в брючины, стал напяливать брезентовые штаны. Жадно напился из какой-то банки, попытался что-то сказать, но язык цеплялся за зубы и, казалось, стучал во рту. Только с третьей попытки он принял более или менее нормальное положение и Рафик в несколько приемов сумел выдавить:"Пшли со ммной. В ЖеЭК. И возьми... дыва-тыри рубля". Спускаясь за растерянным посетителем, Рафик постарался припомнить, где он живет, но не сумел, но когда увидел подъезд, где произошла авария, то точно вспомнил, что это еврейчик с четвертого этажа. О евреях у Рафика были самые теплые воспоминания. Даже на смурную утреннюю голову он помнил, что пару лет назад подрядился кое-что сделать у Рабиновичей, живших на втором этаже дома напротив. Работу он сделал, но сверх оговоренной суммы через месяц-другой умудрился выпросить еще пару рубликов на опохмелку. А потом и еще разок, когда послал уже жену попросить, вроде как взаймы. Жене тоже дали, но предупредили, что в последний раз.
Паренек по дороге к ЖЭКу все интересовался, будет ли кто там, чтобы помочь в его беде, а Рафик трудно переставляя ноги представлял, как сейчас попросит тетку Катю сбегать в магазинчик, и как жадно высосет свой первый за день стакан. Тетя Катя шваркала метлой около комнат рабочего персонала. Рафик повернулся к пареньку и сказал: "Дай два рубля." Тот, недоумевая для чего это понадобились деньги, протянул трешку. Тетя Катя исчезла и через пять минут притащила под фартуком бутылку "Агдама" и рубль сдачи. Мелочь, она, как всегда, оставила себе. Оставшийся рубль Рафик незаметно засунул в карман. Из комнаты, где хранился его инструмент, он вытащил липкий стакан, выдул из него муху, налил дрожащей рукой, и, выпятив сухие трясущиеся губы, жадно присосался. Паренек исподтишка наблюдал за Рафиком. Выпив и еще оставаясь с закрытыми глазами, он зашевелил в воздухе пальцами левой руки, будто копал что-то желтыми и жесткими ногтями. Тетка Катя привычно сунула ему в руку карамельку. Рафик, не выпуская из правой стакана, зубами и левой рукой содрал с конфеты бумажку и швырнул на пол. Когда карамелька хрустнула на его зубах, он постоял еще минутку и только после этого открыл глаза. Медленно уходила из глаз муть. Ясными его глаза не были уже много лет, но хоть какое-то подобие мысли засветилось в них. Он глухо ухнул и налил полстакана тете Кате. Та застенчиво взяла стакан и не спеша, в несколько глотков выпила. Вытерла уголки рта фартуком и поставила стакан на стол. Рафик аккуратно заткнул горлышко бутылки пластмассовой пробкой, которую до этого сорвал одним движением руки, и погрузил ее в карман штанов.
Валька-напарник появился вовремя. Рафик как раз к этому времени раздолбал пол вокруг трубы и прорубал дыру вниз, к соседям. Когда Валька приплелся на рабочее место, то ему сказали, что Рафик уже был тут с ранья, забрал тележку со сварочным аппаратом и потолкал ее в 540 квартал. Там, де, прорвало водяной стояк. Валька, гадая, скалымил ли Рафик уже на бутылку, или нет, потащился на подмогу. Сварочный аппарат стоял на железной тележке около подъезда, а по размотанным шлангам газосварки и стуку молотка ничего не стоило найти место аварии.
Рафик, увидев напарника, подмигнул ему, вытащил из кармана полупустую бутылку "Агдама" и потребовал у хозяина стаканы. Потом подумал и сказал:
"Слышь, ты б чего мягкого дал закусить..." Хозяин, уже насмотревшийся на утреннюю процедуру пития, полез в шкафчик за карамельками. Но их там не оказалось. Кончились когда-то, тем более что в доме на них больших охотников не было. Услышав, что конфет нет, Рафик, разливавший винище, обвел глазами кухню и показал глазами на валявшийся гранат ."Ну, хоть гранат дай." Валька уже глазом профессионала оценил, что Рафик выжрал ровно полбутылки, не забыл про друга. Они хватанули по стакану, забросили в рот по нескольку зерен граната и продолжили работу.
Работали они не шатко и не валко. В середине дня наконец продолбали перекрытие, отрезали старую трубу-двухдюймовку, и пошли искать потребный кусок трубы, выпросив у хозяина еще трояк. Во время поисков их сманили в соседний дом, подварить трубу парового отопления, они там проторчали пару часов и тоже срубили на пару бутылок. Когда, приволочив трубу, они вернулись к месту аварии, на лицах их цвели воспоминания о выпитых стаканах и надежды на будущие бутылки. Трубу вваривали долго. Когда перестал шипеть сварочный аппарат, оказалось, что труба стоит чуть косо, а из шва подкапывает. Указанные недостатки в упор не увидели и гордо объявили, что "Работа - экстра, а что капает, через день затянет". Обозленный хозяин пятерку дал, но на наглые намеки, что и покормить не мешало бы, никак не прореагировал.
Скрутив шланги, присели на тележку покурить и подбить бабки. День оказался удачным. После выпитого, осталось по пятерке на брата, да еще и на общую бутылку. Бутылку оприходовали в ближайшей пивной, чуть еще полирнули пивком, но потом Валька, боявшийся жены как огня, потащился домой, а Графика потянуло на подвиги.
Для начала он начал учить мужика, стоявшего в углу и спокойно чистившего воблюшку, как правильно надо это делать. Мужик терпеливо молчал, но когда подвалили его собутыльники с кучей кружек в руках, то Рафику посоветовали засунуть свой язык в известное место и не мешать людям отдыхать. Кулаки у Рафика так и чесались, но силы были совершенно неравными и он счел за лучшее незаметно слинять. Обозленный неудачей, он вывалился на улицу и пошел отлить за угол. Увидев там занятого обрызгиванием стены студента, пристал к нему, требуя освободить место, потому что это его угол. Студент, опасливо покосившись на опухшую морду Рафика, быстро застегнулся и ушел. И тут скандал не получился. Да еще и постоянно околачивающийся в пивнушке продавец вареного гороха в газетных самодельных фунтиках, подошел и тихонько сказал Рафику, чтобы он не бузил, а то Хозяин рассердится. Ссориться с Хозяином Рафику было никак не с руки, и он ушел. Так хорошо начавшийся день бездарно угасал.
Он подошел к служебному входу в магазин, надеясь сунуть деньги рабочему и получить по-быстрому бутылку, но там никого не оказалось. Продавщицы на его знаки и посвисты не обращали внимания, и Рафику пришлось забрести в магазин. Ох, как этого он не любил. Сколько здесь стояло не выпитых бутылок... Ну, когда он работал у людей, он мог не заглядывать в комнаты, не видеть ухоженные квартиры и стильную мебель, люстры, серванты забитые разным стеклом и хрусталем. А даже если видел, то его это не очень волновало. А тут винное изобилие прямиком гадило в душу. Да и на витрине рядом, не очень часто, но порой мерзли продукты которые он никогда в жизни не пробовал, да и не попробует. Не потому, что денег нет, а потому что жалко отрывать пару копеек от винного градуса, да переводить их в желудок в виде еды. Он покачиваясь, подошел к продавщице и сунул два рубля. Это был неписанный закон магазина - сигареты и спиртное можно было купить, не томясь в длинном хвосте озлобленных людей. Римма, не смотря на недовольное ворчание женщин, стоящих в очереди, быстренько выдала ему бутылку и плавленный сырок. Запрятав добычу в бездонный карман брезентовых штанов, он пошел в свой двор. Вне магазина дышалось много лучше. Не было этого бесконечного множества осуждающих, презирающих и ненавидящих взглядов. Из бабья, стоящего в вечной очереди, кто знал его лично, а кто просто мгновенно вычислял его принадлежность к презираемой в этом Городе касте алкашей и мысленно плевал вслед.
По дороге, услышав, как орет на всю улицу приемник выставленный в окно первого этажа сумасшедшим жильцом, Рафик немного потоптался под окном, изображая танец. Прохожие опасливо обходили его. Музыка была веселая, бутылка в кармане тоже добавляла настроения. А потом и хозяин музыки выглянул в окно и увидев Рафика, разразился длинной и замысловатой бранью. У них была давняя вражда на почве неправильно поделенной когда-то бутылки "Агдама" и наконец-то Рафик получил возможность отвести душу. Не только же из-за музыки он торчал под окном...
Дракой это назвать было нельзя, мешала решетка на окне, но несколькими плевками и попытками дать по морде через железные прутья они обменялись. Рафик даже схватил палку, подвернувшуюся под руку и засунул в решетку, надеясь достать противника. Псих уверенно отмахнулся от палки , а в ответ облил чуть ниже расположенного Рафика, какой-то жидкостью из кастрюльки. На что Рафик зарычал и стал искать, чем бы запустить в сумасшедшего. Ничего не найдя вокруг, он сунул руку в карман, вытащил плавленный сырок и запустил в психа. Как ни странно, не задев ни один из прутьев, сырок уверенно пролетел в комнату и шмякнул хозяина квартиры по лбу. Псих испуганно заорал и сел на пол. Графику почудилось невесть что, он подхватился и нетвердо побежал в свой двор. Уже огибая угол, он услышал новый вопль психа и чуть успокоился - жив, придурок...
Пустой желудок и винище, гулявшее в крови, давали себя знать. Рафика развозило все больше и больше. Обычно, ему удавалось подкормиться у кого-то из хозяев, чьи проблемы он в тот момент решал, но сегодня не повезло. Поить-поили, а с кормежкой не повезло. Перед обшарпанной дверью своей квартиры на пятом этаже, он вдруг понял, что обязан срочно добавить. Он привычно пнул ногой облезлую и чуть живую дверь. Дверь скрипнула, но выстояла.
-Что, суки, - завопил он, поняв в чем дело,- закрылись?
Он пнул еще раз, крючок, удерживавший дверь, вылетел из из дерева, и дверь бабахнула о стену. Страшный, с налитыми кровью глазами, Рафик влетел в квартиру. В ней было пусто. Жена, которой всегда доставалось больше всех, прихватила маленькую дочь и спряталась у соседки, средняя дочь и сын, предчувствуя скандал, шлялись где-то на улице, а старшая, закрывшая дверь на крючок, просто не успела удрать потому что спала, и теперь пряталась на балконе в одной ночнушке.
-Где бутылка, суки? Где бутылка... Только сейчас купил.. -Рафик мотаясь от стены к стене, обыскивал квартиру.
Полной бутылки не было. Не было даже пустых бутылок, которые все время собирала жени и сдавала. Но и прятать ее тоже было особо негде. Несколько железных кроватей, колченогий кухонный стол, три табуретки, один стул. Допотопный холодильник "Газоаппарат" и металлический ящик с Рафикиными сантехническими инструментами - вот и вся обстановка.
Рафик дошел до двери балкона и дернул ее. Дверь открылась, но на балконе никого не было. С пьяных глаз он не рассмотрел побелевших пальцев, вцепившихся в перила с наружной стороны, где, стоя на узеньком бетонном бордюрчике, стояла дочь, радуя зрителей голым задом под ночнушкой. Он качаясь вернулся в комнату и безнадежно ковыряясь в кармане рассказывал стулу - "Вот только сейчас купил бутылку, и сыр на закуску, и все - п..дец, неету...". Из его головы совершенно выветрилось, что бутылку он купил часа три назад, потом выпил ее из горла сидя на пороге котельной, и задремал там. Рассказывая он постепенно сползал по стене и, наконец, приваливших к стене заснул...
Знакомый голос мягко торкнулся в уши:
-Съешь, папа съешь.
Рафик тяжело поднял веки. Пьяная дурь свинцово плескалась в голове, захлестывая глаза. Лицо говорившего то приближалось, то уплывало вдаль. И только голос ласково бубнил, никуда не удаляясь.
-А, сссынок,- выпихнул непослушным языком, - пппришел, сына? Щас мы этим сссукам покажем,- пробормотал он пытаясь подняться с пола.
-Сиди, папка, сиди. Вот возьми. Яблоко тута.
Теплая волна прокатилась по груди Рафика. Ему стало очень грустно, но не так одиноко. Их сейчас уже было двое мужчин. Он и сынка. И пьяная слеза скользнула меж седой щетиной и упала на грязные разодранные пальцы, в которую маленькая рука засовывала яблоко. За ней отправилась вторая. Вместе с каплями слез пробуждалась в нем неясная забота о сыне.
-А ттебе, сынка? Ябблычка?
Сладкой негой скользнул по сердцу ответ сына. Легким крылом коснулась гордость за него, тихой неясной тенью прошуршало довольство собой, воспитавшего хорошего сына. И далеко-далеко, где-то на окраинах сознания, мелькнула мысль, что и помирать теперь не страшно, есть в семье добытчик.
-Не, папка, не. Я уже ел. А ты ешь, папка. Я ж это того... специально для тебя на базаре сп...здил...
К вечеру Рафик напился. Не как обычно, когда чуть вело, и окружающие предметы теряли свою обыденную четкость, а до икоты, до всполошных мыслей и безумных поступков.
Везение началось с утра, когда у евреев прорвало трубу. Он не помнил ни их фамилии, ни имен, несмотря на то, что прожил в соседнем доме всю жизнь. Да и они, наверное, тоже не знали его фамилии, как и весь двор. Звали его по-разному. Кто покультурнее, то Рафиком-сантехником, остальные кто Рафиком-казанским, кто Рафиком-алкашом. Рафику было абсолютно однох..ственно как его называют, лишь бы не жмотничали и не забывали дать трояк.
Когда рано утром застучало в висках, он с трудом перекатил голову на другой край подушки.Но стук остался, и тогда в сонные и нетрезвые мозги медленно стала проламываться мысль, что это стук в дверь. Потихоньку сев, медленно вставая и продолжая просыпаться уже на ходу, Рафик подошел к двери, откинул крючок и уставился на пришедшего. Видел он его не очень четко. Но слышал почти нормально. Уловив знакомые слова "стояк прорвало", "соседей заливает", он пошел в угол и, трудно попадая в брючины, стал напяливать брезентовые штаны. Жадно напился из какой-то банки, попытался что-то сказать, но язык цеплялся за зубы и, казалось, стучал во рту. Только с третьей попытки он принял более или менее нормальное положение и Рафик в несколько приемов сумел выдавить:"Пшли со ммной. В ЖеЭК. И возьми... дыва-тыри рубля". Спускаясь за растерянным посетителем, Рафик постарался припомнить, где он живет, но не сумел, но когда увидел подъезд, где произошла авария, то точно вспомнил, что это еврейчик с четвертого этажа. О евреях у Рафика были самые теплые воспоминания. Даже на смурную утреннюю голову он помнил, что пару лет назад подрядился кое-что сделать у Рабиновичей, живших на втором этаже дома напротив. Работу он сделал, но сверх оговоренной суммы через месяц-другой умудрился выпросить еще пару рубликов на опохмелку. А потом и еще разок, когда послал уже жену попросить, вроде как взаймы. Жене тоже дали, но предупредили, что в последний раз.
Паренек по дороге к ЖЭКу все интересовался, будет ли кто там, чтобы помочь в его беде, а Рафик трудно переставляя ноги представлял, как сейчас попросит тетку Катю сбегать в магазинчик, и как жадно высосет свой первый за день стакан. Тетя Катя шваркала метлой около комнат рабочего персонала. Рафик повернулся к пареньку и сказал: "Дай два рубля." Тот, недоумевая для чего это понадобились деньги, протянул трешку. Тетя Катя исчезла и через пять минут притащила под фартуком бутылку "Агдама" и рубль сдачи. Мелочь, она, как всегда, оставила себе. Оставшийся рубль Рафик незаметно засунул в карман. Из комнаты, где хранился его инструмент, он вытащил липкий стакан, выдул из него муху, налил дрожащей рукой, и, выпятив сухие трясущиеся губы, жадно присосался. Паренек исподтишка наблюдал за Рафиком. Выпив и еще оставаясь с закрытыми глазами, он зашевелил в воздухе пальцами левой руки, будто копал что-то желтыми и жесткими ногтями. Тетка Катя привычно сунула ему в руку карамельку. Рафик, не выпуская из правой стакана, зубами и левой рукой содрал с конфеты бумажку и швырнул на пол. Когда карамелька хрустнула на его зубах, он постоял еще минутку и только после этого открыл глаза. Медленно уходила из глаз муть. Ясными его глаза не были уже много лет, но хоть какое-то подобие мысли засветилось в них. Он глухо ухнул и налил полстакана тете Кате. Та застенчиво взяла стакан и не спеша, в несколько глотков выпила. Вытерла уголки рта фартуком и поставила стакан на стол. Рафик аккуратно заткнул горлышко бутылки пластмассовой пробкой, которую до этого сорвал одним движением руки, и погрузил ее в карман штанов.
Валька-напарник появился вовремя. Рафик как раз к этому времени раздолбал пол вокруг трубы и прорубал дыру вниз, к соседям. Когда Валька приплелся на рабочее место, то ему сказали, что Рафик уже был тут с ранья, забрал тележку со сварочным аппаратом и потолкал ее в 540 квартал. Там, де, прорвало водяной стояк. Валька, гадая, скалымил ли Рафик уже на бутылку, или нет, потащился на подмогу. Сварочный аппарат стоял на железной тележке около подъезда, а по размотанным шлангам газосварки и стуку молотка ничего не стоило найти место аварии.
Рафик, увидев напарника, подмигнул ему, вытащил из кармана полупустую бутылку "Агдама" и потребовал у хозяина стаканы. Потом подумал и сказал:
"Слышь, ты б чего мягкого дал закусить..." Хозяин, уже насмотревшийся на утреннюю процедуру пития, полез в шкафчик за карамельками. Но их там не оказалось. Кончились когда-то, тем более что в доме на них больших охотников не было. Услышав, что конфет нет, Рафик, разливавший винище, обвел глазами кухню и показал глазами на валявшийся гранат ."Ну, хоть гранат дай." Валька уже глазом профессионала оценил, что Рафик выжрал ровно полбутылки, не забыл про друга. Они хватанули по стакану, забросили в рот по нескольку зерен граната и продолжили работу.
Работали они не шатко и не валко. В середине дня наконец продолбали перекрытие, отрезали старую трубу-двухдюймовку, и пошли искать потребный кусок трубы, выпросив у хозяина еще трояк. Во время поисков их сманили в соседний дом, подварить трубу парового отопления, они там проторчали пару часов и тоже срубили на пару бутылок. Когда, приволочив трубу, они вернулись к месту аварии, на лицах их цвели воспоминания о выпитых стаканах и надежды на будущие бутылки. Трубу вваривали долго. Когда перестал шипеть сварочный аппарат, оказалось, что труба стоит чуть косо, а из шва подкапывает. Указанные недостатки в упор не увидели и гордо объявили, что "Работа - экстра, а что капает, через день затянет". Обозленный хозяин пятерку дал, но на наглые намеки, что и покормить не мешало бы, никак не прореагировал.
Скрутив шланги, присели на тележку покурить и подбить бабки. День оказался удачным. После выпитого, осталось по пятерке на брата, да еще и на общую бутылку. Бутылку оприходовали в ближайшей пивной, чуть еще полирнули пивком, но потом Валька, боявшийся жены как огня, потащился домой, а Графика потянуло на подвиги.
Для начала он начал учить мужика, стоявшего в углу и спокойно чистившего воблюшку, как правильно надо это делать. Мужик терпеливо молчал, но когда подвалили его собутыльники с кучей кружек в руках, то Рафику посоветовали засунуть свой язык в известное место и не мешать людям отдыхать. Кулаки у Рафика так и чесались, но силы были совершенно неравными и он счел за лучшее незаметно слинять. Обозленный неудачей, он вывалился на улицу и пошел отлить за угол. Увидев там занятого обрызгиванием стены студента, пристал к нему, требуя освободить место, потому что это его угол. Студент, опасливо покосившись на опухшую морду Рафика, быстро застегнулся и ушел. И тут скандал не получился. Да еще и постоянно околачивающийся в пивнушке продавец вареного гороха в газетных самодельных фунтиках, подошел и тихонько сказал Рафику, чтобы он не бузил, а то Хозяин рассердится. Ссориться с Хозяином Рафику было никак не с руки, и он ушел. Так хорошо начавшийся день бездарно угасал.
Он подошел к служебному входу в магазин, надеясь сунуть деньги рабочему и получить по-быстрому бутылку, но там никого не оказалось. Продавщицы на его знаки и посвисты не обращали внимания, и Рафику пришлось забрести в магазин. Ох, как этого он не любил. Сколько здесь стояло не выпитых бутылок... Ну, когда он работал у людей, он мог не заглядывать в комнаты, не видеть ухоженные квартиры и стильную мебель, люстры, серванты забитые разным стеклом и хрусталем. А даже если видел, то его это не очень волновало. А тут винное изобилие прямиком гадило в душу. Да и на витрине рядом, не очень часто, но порой мерзли продукты которые он никогда в жизни не пробовал, да и не попробует. Не потому, что денег нет, а потому что жалко отрывать пару копеек от винного градуса, да переводить их в желудок в виде еды. Он покачиваясь, подошел к продавщице и сунул два рубля. Это был неписанный закон магазина - сигареты и спиртное можно было купить, не томясь в длинном хвосте озлобленных людей. Римма, не смотря на недовольное ворчание женщин, стоящих в очереди, быстренько выдала ему бутылку и плавленный сырок. Запрятав добычу в бездонный карман брезентовых штанов, он пошел в свой двор. Вне магазина дышалось много лучше. Не было этого бесконечного множества осуждающих, презирающих и ненавидящих взглядов. Из бабья, стоящего в вечной очереди, кто знал его лично, а кто просто мгновенно вычислял его принадлежность к презираемой в этом Городе касте алкашей и мысленно плевал вслед.
По дороге, услышав, как орет на всю улицу приемник выставленный в окно первого этажа сумасшедшим жильцом, Рафик немного потоптался под окном, изображая танец. Прохожие опасливо обходили его. Музыка была веселая, бутылка в кармане тоже добавляла настроения. А потом и хозяин музыки выглянул в окно и увидев Рафика, разразился длинной и замысловатой бранью. У них была давняя вражда на почве неправильно поделенной когда-то бутылки "Агдама" и наконец-то Рафик получил возможность отвести душу. Не только же из-за музыки он торчал под окном...
Дракой это назвать было нельзя, мешала решетка на окне, но несколькими плевками и попытками дать по морде через железные прутья они обменялись. Рафик даже схватил палку, подвернувшуюся под руку и засунул в решетку, надеясь достать противника. Псих уверенно отмахнулся от палки , а в ответ облил чуть ниже расположенного Рафика, какой-то жидкостью из кастрюльки. На что Рафик зарычал и стал искать, чем бы запустить в сумасшедшего. Ничего не найдя вокруг, он сунул руку в карман, вытащил плавленный сырок и запустил в психа. Как ни странно, не задев ни один из прутьев, сырок уверенно пролетел в комнату и шмякнул хозяина квартиры по лбу. Псих испуганно заорал и сел на пол. Графику почудилось невесть что, он подхватился и нетвердо побежал в свой двор. Уже огибая угол, он услышал новый вопль психа и чуть успокоился - жив, придурок...
Пустой желудок и винище, гулявшее в крови, давали себя знать. Рафика развозило все больше и больше. Обычно, ему удавалось подкормиться у кого-то из хозяев, чьи проблемы он в тот момент решал, но сегодня не повезло. Поить-поили, а с кормежкой не повезло. Перед обшарпанной дверью своей квартиры на пятом этаже, он вдруг понял, что обязан срочно добавить. Он привычно пнул ногой облезлую и чуть живую дверь. Дверь скрипнула, но выстояла.
-Что, суки, - завопил он, поняв в чем дело,- закрылись?
Он пнул еще раз, крючок, удерживавший дверь, вылетел из из дерева, и дверь бабахнула о стену. Страшный, с налитыми кровью глазами, Рафик влетел в квартиру. В ней было пусто. Жена, которой всегда доставалось больше всех, прихватила маленькую дочь и спряталась у соседки, средняя дочь и сын, предчувствуя скандал, шлялись где-то на улице, а старшая, закрывшая дверь на крючок, просто не успела удрать потому что спала, и теперь пряталась на балконе в одной ночнушке.
-Где бутылка, суки? Где бутылка... Только сейчас купил.. -Рафик мотаясь от стены к стене, обыскивал квартиру.
Полной бутылки не было. Не было даже пустых бутылок, которые все время собирала жени и сдавала. Но и прятать ее тоже было особо негде. Несколько железных кроватей, колченогий кухонный стол, три табуретки, один стул. Допотопный холодильник "Газоаппарат" и металлический ящик с Рафикиными сантехническими инструментами - вот и вся обстановка.
Рафик дошел до двери балкона и дернул ее. Дверь открылась, но на балконе никого не было. С пьяных глаз он не рассмотрел побелевших пальцев, вцепившихся в перила с наружной стороны, где, стоя на узеньком бетонном бордюрчике, стояла дочь, радуя зрителей голым задом под ночнушкой. Он качаясь вернулся в комнату и безнадежно ковыряясь в кармане рассказывал стулу - "Вот только сейчас купил бутылку, и сыр на закуску, и все - п..дец, неету...". Из его головы совершенно выветрилось, что бутылку он купил часа три назад, потом выпил ее из горла сидя на пороге котельной, и задремал там. Рассказывая он постепенно сползал по стене и, наконец, приваливших к стене заснул...
Знакомый голос мягко торкнулся в уши:
-Съешь, папа съешь.
Рафик тяжело поднял веки. Пьяная дурь свинцово плескалась в голове, захлестывая глаза. Лицо говорившего то приближалось, то уплывало вдаль. И только голос ласково бубнил, никуда не удаляясь.
-А, сссынок,- выпихнул непослушным языком, - пппришел, сына? Щас мы этим сссукам покажем,- пробормотал он пытаясь подняться с пола.
-Сиди, папка, сиди. Вот возьми. Яблоко тута.
Теплая волна прокатилась по груди Рафика. Ему стало очень грустно, но не так одиноко. Их сейчас уже было двое мужчин. Он и сынка. И пьяная слеза скользнула меж седой щетиной и упала на грязные разодранные пальцы, в которую маленькая рука засовывала яблоко. За ней отправилась вторая. Вместе с каплями слез пробуждалась в нем неясная забота о сыне.
-А ттебе, сынка? Ябблычка?
Сладкой негой скользнул по сердцу ответ сына. Легким крылом коснулась гордость за него, тихой неясной тенью прошуршало довольство собой, воспитавшего хорошего сына. И далеко-далеко, где-то на окраинах сознания, мелькнула мысль, что и помирать теперь не страшно, есть в семье добытчик.
-Не, папка, не. Я уже ел. А ты ешь, папка. Я ж это того... специально для тебя на базаре сп...здил...
