urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin MN manf@bk.ru MN 2009-07-09T17:50:31Z urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:48586 2009-07-09T17:50:31Z 2009-07-09T17:50:31Z Пиво в этом пабе было холодным и вкусным. Одна из немногих радостей, еще привлекающих его. Если задуматься, то все составные части этой радости уже когда-то были в его жизни. И пиво было, холодное и вкусное, и пабы были, правда, другие, и в других городах. Но не было тогда такого мерзкого состояния души, когда все вокруг видится в неверном свете надвигающейся тьмы.<br /><br /> Он лениво разглядывал расцвеченную улицу за низеньким заборчиком, около которого сидел, помост, на котором медленно собирались угрюмые музыканты, посетителей, только еще начинающих заполнять пространство паба. Вдыхал запах ветра, дым сигарет и иногда доносившийся до него хмельной дух разноцветного пива, расставленного по столам.<br /><br />У торца стола остановились три фигуры, чуть загородив собой музыкантов. Дани недовольно поморщился, чуть сдвинулся в сторону, чтобы лучше видеть подиум, и невольно скользнул взглядом по мешающим спинам. Красно - черный мустанг с развевающейся гривой, гарцевал, грациозно гнул шею и настороженно косил глазом на сухом и мускулистом предплечье. Он долго рассматривал эту татуировку, завидуя мощи и энергии животного, дикой его красе и бездумной свободе. И лишь потом глянул на владельца мустанга и на то, на чем лежала рука.<br /><br />Мужчина властно обнимал двух девиц. Мустанг гордо расположился на плечах блондинки, а другая рука придерживала поясок на талии брюнетки. Совершенно благопристойное, на первый взгляд, объятие было полно страсти. Казалось, что желание стекало с пальцев и вязло в легком материале женских нарядов.<a name="cutid1"></a> <br /><br />Музыканты опробовали инструменты, сыграли пару тактов и затеяли разговоры друг с другом и публикой. Постояв, и поняв, что музыка будет не скоро, мужчина подхватил своих спутниц и повел к столу. <br /><br />Две туристки, старающиеся не пропустить ни одно из возможных приключений и Хозяин Жизни, мгновенно подобрал им амплуа Дани. Но затруднился определить место жительства Хозяина Жизни. По типу лица он вполне мог быть и местным жителем, но что-то в облике, может даже не одежда, а, скорее, стиль заставляли думать о привезенной откуда-то самодовольной победительности. Отглаженные брюки, начищенные туфли и простенькая, но неуловимо элегантная рубашка мало соответствовали демократичной атмосфере курортного вечера. Почему-то он в своем одеянии, вроде бы нехитром и демократичном, был чужероден, как смокинг на восточном базаре. <br /><br />Сделав добрый глоток пива, Дани глянул на стол, где устроилась троица. Странно, но опять его больше интересовал Хозяин Жизни, а не девицы. Тот, вальяжно откинувшись на спинку диванчика, небрежно тискал колено брюнетки, сидевшей рядышком. Отделенная столом блондинка неутомимо вертелась и всячески отвлекала внимание на себя. Дани усмехнулся. Борьба за звание первой леди была в самом разгаре. <br /><br /><br />Официантки неутомимо носились с подносами, лавируя между столами, гомон становился все громче. Когда Дани добрался до второго бокала пива, оркестранты сплели, наконец, звуки в тугой клубок и забросили его в зал. Они играли и пели до боли знакомые песни, и, может быть, поэтому исполнение показалось Дани не самыми лучшими. Хотя он никогда и не относил себя к знатокам музыки, да пришел сюда не для того чтобы насладиться бельканто. Ему хотелось хоть немного расцветить сумерки на душе.<br /><br />Невидимые часы на несуществующей городской ратуше отсчитали полночь. Музыканты незаметно сменили бутылочки с минеральной водой на бокалы с пивом, и по мере их опустошения добавляли все больше и больше огня в музыку. <br /><br />Троица уже несколько раз выползала из закрытой части паба на веранду, где работали музыканты и, постояв некоторое время, возвращались за свой столик.<br /><br />За время их вылазок Дани сумел более внимательно рассмотреть девиц. От кораллового ожерелья вниз брюнетка была хороша – грудаста, красивая линия бедер и подтянутый животик удачно подчеркивались черными брючками, но лицо опошляло всё. В целом правильные черты портила и не идущая ей короткая стрижка, и какие-то несуразные серьги – висюльки, и, главное, неистребимая вульгарность, рвущаяся откуда-то из нутра. Блондинка была ей под стать. Ни интеллекта, ни душевности не наблюдалось на ее милом, очень милом личике. Но на фигуре глазу не на чем было остановиться, и Дани невольно подумал, что зря он подозревал дам в борьбе за лидерство. Хозяин Жизни, не тратя времени на долгие поиски идеала, проявил поистине соломонову мудрость, на ощупь знакомясь с брюнеткой, в то же время заглядывая в шкодливые глазки блондинки. А факт их недавнего знакомства выкатился к Дани из щебета блондинки во время ее очередного выхода к сцене.<br /><br /><br /> Диспозиция за их столиком в глубине паба не менялась. Брюнетка радовала руку, блондинка веселила глаз, бокалы с пивом опустошались с завидной скоростью. Девицы становились все веселее, и уже не могли усидеть на месте. Они тащили Хозяина Жизни на открытый воздух, и он не очень охотно выходил. Девушки жаждали праздника, разгула, танцев, а народ, попивая пиво, лениво слушал музыку, переговаривался и изредка поглядывал на экран огромного телевизора, где носились футболисты, бегающие в какой-то далекой стране. Блондинка не выдержала первой и выбежала на пятачок перед музыкантами. Она самозабвенно изгибалась, перебрасывала длинные светлые волосы с затылка на глаза и стряхивала их лицом, проныривая сквозь них, вздымала руки к небу, пряча раскрасневшееся лицо за ними, а потом резво опускала их вниз и игриво тащила вверх юбку по виляющим бедрам. Юбка взлетала вверх, и каждый ее полет был непредсказуем – где остановится она, и что окажется доступным глазу. <br /><br />Во время очередного, захватывающего дух, взлета несколько неожиданно, и потому невежливо, угасла мелодия . Затихающий звук стыдливо проводил юбку вниз, стремительно раскланялся и растворился в горячем воздухе. Блондинка обиженно посмотрела на музыкантов, с сожалением выпустила из руки легкий на подъем подол, и, обходя колючие женские взгляды, в то же время радостно отвечая на заинтересованные мужские, ушла с открытого пространства. Она подошла к Хозяину Жизни, к боку которого уже прижималась брюнетка, и растеклась по нему с другой стороны.<br /><br />Улыбчивая официантка вынырнула из дверей и шепнула им что-то. Хозяин Жизни удовлетворенно кивнул, небрежно извлек из кармана купюру, вручил ее девушке и произнес несколько слов, кивнув на освободившийся столик чуть в стороне от музыкантов. Шорох денег унес официантку и через несколько минут на указанном столике стояли полные бокалы с пивом и огромные тарелки с невероятными бифштексами, шипящими на горы зелени, окружающие их. <br /><br />Девицы радостно защебетали, резво разместились за столом и вгрызлись в мясо. Хозяин Жизни снисходительно улыбнулся, разворошил зелень, отыскал в мясе парочку приглянувшихся ему кусочков, лениво прожевал, и опять вернулся к бокалу с пивом и крутому бедру брюнетки, совершенно уверенный, что ему некуда торопиться. <br /><br />Зашуршала пальма, нависшая над головой, встречая порыв теплого ветра, у кого-то слетела сигаретная коробка со стола, а Дани поежился, холодея от ненужной мысли, что никогда уже ему не ощутить такой свободы в восприятии времени. Он расплатился по счету и ушел в толпу, не видя и не ощущая ее. <br /><br /><br /><br />Подъезжая к аэропорту, Дани, со ставшей в последнее время привычной покорностью, подумал, что кончился и этот, такой короткий отпуск. И нет никаких гарантий, что в его будущем есть еще отпуска, море, пабы, танцующие блондинки.<br /><br />Он опять вспомнил чеканный профиль Хозяина Жизни, его уверенную улыбку все повидавшего и перепробовавшего человека. И поймал себя на мысли, что именно этого ощущения пресыщенности так не хватает ему сейчас, перед раскрывающимися вратами в неизвестность.<br /><br />И понеслась череда месяцев, дней и ночей. В которой каждый заканчивающийся день вызывал чувство благодарности, тем, что был, позволил прожить его, ночь обнимала страхом безнадежности, а утро дарило рассвет и надежду на еще один закат. <br /><br />Все холодное и влажное время года Дани провел, меняя тоскливый запах одной больницы на удушливый аромат другой. Даже дождь, падавший на лицо во время одиноких прогулок по больничному двору пах лекарствами и унынием. <br /><br />Но когда становилось совсем погано на душе, откуда-то выплывал красно - черный мустанг с развевающейся гривой, лишь отдаленно напоминающий татуировку, виденную когда-то. Он был живой, сильный и здоровый. Рвался в будущее, и знал, что оно у него есть. И верил, что в нем будет много сладкой травы, холодной ключевой воды и ласкового ржания кобылиц. Он подхватывал Дани и выносил его из бездны тоски.<br /><br />И в легкие, забитые мглой безысходности тогда вдруг прорывался воздух, в котором далеким, прозрачным звуком колокольчика давала о себе знать надежда.<br /><br />Не подвел неутомимый призрачный конь, вынес Дани из всех передряг и бед, и скрылся в тумане буден. <br /><br />Дни потеряли ценность, и стали рутиной, и утро уверенно обещало вечер. Но часто Дани вспоминал Хозяина Жизни и его мустанга, увиденного прошлым летом в эйлатском пабе. <br /><br />Рядом с новым местом работы Дани обнаружил заправку, какую-то очень маленькую, дешевую и по-домашнему уютную. Заехал пару раз, а на третий нечаянно обнаружил земляка, державшего тут кафешку. И с тех пор всегда совмещал заливку бензина в бак с распитием чая, специально завариваемого для него, и ностальгической беседой, в которой шумел ветер, море пахло нефтью и галдели дружные многоязыкие дворики, ушедшие в прошлое. <br /><br />За окошком выстраивались в очередь оголодавшие машины, а через несколько минут булькая полными баками и сыто фыркая, выезжали с заправки и вклинивались в бесконечную круговерть железных разномастных коней.<br /><br />Какой-то мужик мыл окна, зафырканные торопливыми машинами, и что-то странно знакомое мелькнуло в его профиле. Дани стал осторожно ощупывать его взглядом, стараясь понять, когда он видел его и видел ли вообще.<br /><br />Земляк, отпустив очередного посетителя, подсел за столик и, поймав взгляд Дани, пожал плечами и мотнул головой в сторону мойщика окон:<br /><br />-Три года работает тут, язык не знает, не получается у него, слуший, как живет - не знаю. Я когда вижу, что он ест - сердце сжимается. Целый год - два куска хлеба, сверху или помидор резанный, как колбаса, или огурец. И яблоко. Три штук. Я не выдержал, угостить хотел, да. Он не согласился. Нет, говорит, диэта держу. Я говорю, давай, да, пиво пей – угощаю. Нет, говорит, спиртной, даже пиво не пью. Слуший, везде пешком ходит, деньги экономит…<br /><br />Продолжая мыть окна, мужик подошел ближе, поднял руку и…<br /><br />Красно - черный мустанг с развевающейся гривой, гарцевал, грациозно гнул шею и настороженно косил глазом на сухом и мускулистом предплечье… urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:48177 2009-06-23T13:39:17Z 2009-06-23T13:39:17Z Кочевая жизнь какаду по имени Жако,<br />рассказанная им самим на хорошем попугайском с легким бакинским акцентом.<br /><br />Глава 22. Пит.<br /><br />Что-то испортилось в клетке Хумуса после того, как ее уронила Мира. А может сам рыжий лентяй достиг таких степеней совершенства, что научился открывать дверь и выползать на прогулку по квартире без участия добросердечной Нашей Маши.<br /><br /><br />Я пытался выследить Хумуса, уж очень хотелось посмотреть, как он это делает, но пока это мне не удалось. Технически для него это не проблема - вон какие у него маленькие и ловкие пальчики на передних лапках. Да и расстояния между прутьями достаточные, чтобы высунуть лапу и открыть защелку. Вопрос совсем в другом - как этот увалень досоображался до этого. Но пока ответа я не нашел, все это оставалось для меня тайной за семью печатями, а Хумус разгуливал по квартире когда хотел.<br /><br /><br />У меня это вызывало черную зависть, хотя в последнее время меня тоже стали выпускать на прогулки, но не ежедневно и не надолго. А Марик ужасно нервничал, когда слышал, как Хумус где-то в укромном уголке грызет то ли мебель, то ли морковку, то ли какую-нибудь семейную реликвию. Найти этого подлеца по хрусту было совершенно невозможно. Он хрумкал как чревовещатель. Звук доносился из одного угла, а Хумуса, в результате, находили совершенно в другом.<a name="cutid1"></a><br /><br /><br />Как-то я проснулся от сердитого голоса Марика, но поскольку моя клетка была завешена покрывалом, я не сразу понял, происходит ли это ранним утром или поздним вечером<br /><br /><br />-Так, Машенька. Мой терпеник лопнулся, как говорили у нас в Баку. Я иду за собакой.<br /><br /><br />-Маричка, можно спросить, а зачем тебе собака?<br /><br /><br />-Не мне, а нам. Нам нужна ищейка, чтобы смогла отыскать этого чертового Хумуса. Я не могу спокойно спать, когда кто-то грызет подо мной кровать. Я так и жду, что кровать развалиться на куски, я рухну на пол и переломаю себе все ребра и последнее что я услышу, задыхаясь в обломках кровати, это будет хрумкание Хумуса, дожевывающего следующий предмет нашей обстановки.<br /><br /><br />И вот тут-то я пожалел, что иногда помогал Хумусу. Просто так, чтобы повеселиться. Дождавшись момента, когда он прекращал свою грызню, я подменял его. Нет, не грыз мебель, конечно, а, подражая ему, громко хрумкал. Марик с Нашей Машей слышали звук то с одной, то с другой стороны и недоумевали как это Хумус так стремительно и незаметно перемещается по квартире.<br /><br /><br />Все это продолжалось достаточно долго, пока я однажды не потерял бдительность и, думая, что Марика нет дома, начал громко хрумкать в своей клетке. Хумус тупо смотрел на меня и не понимал, зачем я проглотил хомяка и что тот грызет у меня в животе. Я так увлекся, что совершенно прозевал появление Марика. Когда же спохватился, он стоял, прислонившись к двери, и внимательно смотрел на меня. Я прервал хруст на полузвуке и, застеснявшись, спрятал голову под крыло.<br /><br /><br />Марик захохотал, зааплодировал и ласково сказал:<br /><br /><br />-Ах ты, сукин сын, Жако. Значит, не только Хумус мне хрустел под ухом, но и ты тоже...<br /><br /><br />Сейчас, сидя под покрывалом, я вспоминал эту историю, и хотя не видел лиц, но хорошо представлял себе, как Марик сердито размахивает руками, а Наша Маша прячет улыбку.<br /><br /><br />-А может это опять Жакошка резвится?<br /><br /><br />-Ну, нет, после того, как я его застукал, он больше не хумусирует. Короче, вот сейчас пойду к Витальке, у его то ли у соседа, то ли у приятеля, недавно такса разродилась, и он мне уж давно щенка сватает.<br /><br /><br />Он подошел к клетке, стянул покрывало и, делая злые глаза, сказал:<br /><br /><br />-Все, Жакошка. Пошел я за товарищем, который вам покажет, где раки зимуют.<br /><br /><br />Я подумал и ответил:<br /><br /><br />-Ни хрена, прорвемся…<br /><br /><br />Марик с Нашей Машей рассмеялись, а потом Марик повернулся и пошел к дверям. На пороге он обернулся и страшным голосом сказал:<br /><br /><br />-Ждите!!!!<br /><br /><br />И вот мы все, я в клетке, Наша Маша на кресле, а Хумус в глубинах дивана дожидались Марика. Как мы не надеялись, но свою безумную идею ввести в дом ищейку он не оставил. Эта мысль посетила его как-то во время очередного побега Хумуса, когда этот бродяга устроился грызть диван, на котором валялся Марик. Он вертелся, крутился, но никак не мог задремать. И наконец в сердцах заорал:<br /><br /><br />-Прекрати, сволочь, или я напущу на тебя всех собак...<br /><br /><br />Тут он почему-то замолчал, а потом подмигнул мне и сказал:<br /><br /><br />-Неплохая мысль, а, Жако?<br /><br /><br />Я так не считал, но понадеялся, что Марик шутит. Ан нет.<br /><br /><br />И вот теперь с минуты на минуту в нашем тихом доме должен был появиться гавкающий, вонючий и сующий свой холодный нос во все дела надзиратель.<br /><br /><br />Входная дверь скрипнула и начала открываться. Марик вперевалочку, спрятав руки за спиной и выпятив живот, торжественно вошел в квартиру.<br /><br /><br />-Что, трясетесь, изверги? Сейчас мы вам покажем, - злорадно сказал Марик.<br /><br /><br />В квартире наступила тишина. Даже зловредный Хумус прекратил свою грызню. Хищно улыбнувшись, Марик вытащил руку из-за спины. В его руке, подхваченный под грудь, растерянно задирал то одно, то другое вислое ухо небольшой рыжий пес.<br /><br /><br />-Ой, - пискнула Наша Маша, - какая прелесть.<br /><br /><br />-Попрошу без фамильярностей,- строго сказал Марик. - Знакомьтесь - это Пит. Сказали - мировой характер и отличная ищейка.<br /><br /><br /><br />Пит подошел к Нашей Маше, обнюхал ее ноги, стал на задние лапы, обнюхал колени, лизнул руку, гладящую его, потом покосился на мою клетку и вопросительно посмотрел на Марика.<br /><br /><br />-Это Жако, Пит. Он попугай и хороший человек. А вот тут, - Марик подошел к клетке Хумуса и похлопал по ней, - живет грызун, для которого нет ничего святого, то есть того, что нельзя грызть. И твоя задача в любой момент времени знать, где этот гад находится. Понял?<br /><br /><br />На собачьей морде бы написано откровенное недоумение. Тем не менее, пес старательно обнюхал клетку и послушно гавкнул. Я аж подскочил на своей жердочке. Для такого низкорослого создания, к тому же достаточно молодого, голос был чрезмерно силен.<br /><br /><br />-Молодец, Пит. Теперь ищи.<br /><br /><br />Пес недоумевающе посмотрел на Марика.<br /><br /><br />-Ищи, ищи Хумуса.<br /><br /><br />В собачих глаза появилось осмысленное выражение, и он прямиком рванул в кухню, где и остановился около холодильника.<br /><br /><br />-Если эта сволочь забралась уже и сюда - выкину из дома к чертовой матери, - рассвирепел Марик.<br /><br /><br />Он распахнул дверь, и гаркнул внутрь:<br /><br /><br />- А ну выходи, подлый грызун.<br /><br /><br />В наступившей мертвой тишине раздалось хрумкание Хумуса из дивана.<br /><br /><br />Наша Маша ехидно захихикала. Марик уставил руки в боки и грозно наклонился к Питу:<br /><br /><br />-Ну-с, милостивый государь, где же Хумус?<br /><br /><br />Пит недоуменно взвизгнул и ловко выхватил из холодильника пластиковую баночку.<br /><br /><br />Наша Маша плюхнулась на диван и замолотила ногами по подушкам.<br /><br /><br />-Ой, счас умру,- простонала она, - гений сыска.<br /><br /><br />Марик, стоял, ошарашено вертел в руках баночку и непонимающе поглядывал на страшно гордого собой Пита. Наконец, догадавшись прочитать надпись на этикетке, он тоже захохотал во все горло и с трудом выговорил:<br /><br /><br />-Но не ошибся же человек - таки нашел хумус.<br /><br /><br />А мне было видно, что песик понял, что ошибся. Но никак не мог понять в чем. И я решил ему помочь.<br /><br /><br />-Пит, ищи Хумуса, - сказал я марикиным голосом, - ищи.<br /><br /><br />И изобразил хруст, с которым хомяк жрет что попало. Пит некоторое время задумчиво глядел на меня, а когда у меня уже начало зудеть в горле от этого звука и я начал думать, что собаки тупее, чем хомяки, Пит радостно гавкнул, подскочил к одной из ножек дивана и стал облаивать ее.<br /><br /><br />Марик и Маша, которые совершенно изнемогли от смеха, наблюдая за нами, закивали друг другу, а Маша торжественно протянула руку Марику.<br /><br /><br />Отдышавшись, Марик высокопарно поздравил Пита с началом трудовой деятельности и пожелал ему дальнейших трудовых успехов. При этом он отметил и мой скромный вклад в дело хомячьей охоты, и премировал меня орешками, а Пита сосиской.<br /><br /><br />Наша Маша валялась на животе на диване, вытирая мокрые глаза, и попутно внимательно рассматривала Пита, стремительно уничтожающего лакомство.<br /><br /><br />-Марик, но ведь Пит не совсем щенок, правда?<br /><br /><br />-Нет, конечно. Там со щенками какая-то напряженка вышла, всех разобрали, а Пит несколько месяцев назад остался без хозяина. Он из породы каких-то карликовых такс, поэтому и выглядит как щенок.<br /><br /><br />-Слушай, а Пит его настоящее имя?<br /><br /><br />-Не-а, те, у кого он жил назвали какое-то странное имя... На смесь питбуля с лилипутом похоже.<br /><br /><br />Марик уставился в потолок и долго бормотал что-то себе под нос.<br /><br /><br />-Питупут или питипут, что ли, - наконец выдал он.<br /><br /><br />Наша Маша хмыкнула и полезла в словарь.<br /><br /><br />-Питпут, наверное. Крошка-малышка.<br /><br /><br />-О, точно. На гиганта он не тянет. Но я его сократил до Пита. Так короче и энергичнее.<br /><br /><br />-Маричка,- осторожно сказала Наша Маша, - а почему "он"?<br /><br /><br />-Хе, - хмыкнул Марик, - а кто еще?<br /><br /><br />-Я вот так понаблюдала за псиной, и мне кажется, что это все-таки она.<br /><br /><br />-Не может быть, - уверенно сказал Марик, - я проверял. Эй, Пит, иди сюда.<br /><br /><br />Он подхватил собаку, обрадованную неожиданным вниманием, уверенно перевернул на спину и заглянул под хвост. И тут же полез пятерней в затылок. Я знал, что этот жест означает у него крайнюю степень озадаченности.<br /><br /><br />-Я, конечно не кинолог, - ядовито заявила Наша Маша, - и даже не сексопатолог, но мужское достоинство тут и мимо не пробегало.<br /><br /><br />-Да я глянул, вроде что-то торчало, - смущенно пробормотал Марик.<br /><br /><br />Я тоже изогнул шею и заглянул. Но ничего не понял. Перьев-то там не было, а без перьев я как-то не очень могу отличить девочку от мальчика.<br /><br /><br />-Нет, дорогой, у нас не Пит, а Пита (пита -арабская лепешка), - хмыкнула Наша Маша.<br /><br /><br />-Ну и что, - продолжал хорохориться Марик. - Будет у нас теперь Хумус с Питой.<br /><br /><br />-Да? - противным голосом сказала Наша Маша подходя к Марику и постукивая указательным пальцем по его груди, - только запомни дорогой, если у нашей Питы появится еще какой-нибудь Затар или Тхина (стандартные приправы к хумусу с питой), то есть это блюдо ты будешь один.<br /><br /><br />Марик тяжело вздохнул, виновато глянул на собаку и сказал:<br /><br /><br />-Слышала? Поняла? Ник-каких мужиков.<br /><br /><br />Пита подняла брови домиком, что придало ей ужасно несчастный вид, но тем не менее завиляла хвостом. Марик показал на нее Маше и торжественно произнес:<br /><br /><br />-Мы все поняли и будем непокобелимы... urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:47889 2009-06-04T18:27:27Z 2009-06-04T18:27:27Z Кочевая жизнь какаду по имени Жако,<br />рассказанная им самим на хорошем попугайском с легким бакинским акцентом.<br /><br />Глава 21. О змеях, жизни и бабах<br /><br /><br /><br />Чертов гимнаст Хумус и чуть было не подгоревшее мясо, отвлекли внимание всех от обещания Гены что-то рассказать. Мне очень не хотелось, чтобы очередная история пролетела мимо моих ушей, но я по опыту знал, что пока за столом не наедятся, толку не будет. И стал придумывать, как отвлечь их от вульгарного набивания желудка. Выждав некоторое время, я приступил к операции "хватит жрать, дайте попугаю послушать байку". Для начала я остался на одной ноге, вытянув вторую и одноименное крыло в сторону, потом поменял ногу и крыло, и стал насвистывать что-то непонятное даже мне самому.<br /><br /><br />-Ой, что это? Он гимнастикой занимается, - обратила на меня внимание чуткая Мира.<br /><br /><br />Марик с Нашей Машей недоуменно переглянулись.<br /><br /><br />-Никогда этого за ним не наблюдал, - буркнул Марик.<br /><br /><br />Конечно, дорогой мой, я же расту и прогрессирую. И если примитивные гимнастические экзерсисы Хумуса вызывают такой восторг, то я еще вам покажу, на что способен Жако.<br /><br /><br />Но цель была достигнута, народ ощутил, что уже наелся, и этим тут же воспользовался Гена, которому явно хотелось продолжить свою историю.<br /><br /><br />-Так что, рассказывать? – хитро глядя на сотрапезников, спросил он.<br /><br /><br />-Еще спрашивает, - ответила Наша Маша. - Мы ж умираем от любопытства.<a name="cutid1"></a><br /><br /><br />Гена довольно улыбнулся, откинулся на спинку стула и заговорил:<br /><br /><br />-Начну с преамбулы, не знаю, можно ли так сказать. Вы когда-нибудь видели по телику, как пингвины вылетают из воды, когда там обнаруживается тюлень? Прыжок безо всякой подготовки вверх на два-три метра и падение на лед.<br /><br /><br />Все радостно загалдели, и стало ясно, что эта картинка не раз попадалась на глаза, и народ ее помнит. Гена, довольно покивал головой, и продолжил:<br /><br /><br />-Значится так. Тянули мы кабель на одном заводике. Нет, не думайте, не как бурлаки на Волге, хотя иногда и так бывает. Правильнее было б сказать прокладывали. В данном случае, кабель пихался из одного колодца в другой. А колодцы бетонные, соединенные под землей трубами, в которых и проходят кабели. Прямо сказать, в колодце места немного, и я со своими соцнакоплениями, - тут Гена похлопал себя по объемному пузу, - там совершенно не помещаюсь. Нет, конечно, я туда могу запихнуться, но если согнусь…<br /><br /><br />-То обязательно пукнешь и задохнешься, не успев выползти на поверхность, - совершенно серьезно сказала Мира.<br /><br /><br />Когда все отхохотались, Гена вытирая слезы, продолжил:<br /><br /><br />-Ну, так вот, чтобы избежать травмы на производстве, мой хозяин, жизнерадостный, маленький и не очень упитанный живчик, сам<br /><br />полез в колодец и стал пропихивать кабель в нужном направлении. Я стоял рядом наверху, помогая ему. Сначала из люка торчала его сосредоточенная морда под захватанным козырьком бейсболки. Потом внизу что-то не заладилось, и Сашка нырнул вовнутрь, ну точно как танкист в люк танка. Это мне напомнило историю про паренька, служившего в свое время в стройбате, а домой писавшего про службу в танковых войсках и в качестве подтверждения славшего фотографии, на которых он выглядывал из канализационного колодца и держался за вертикально стоящую крышку люка. Сашка, хихикая, выслушал историю, тут же бросил работу и с удовольствием попозировал нам, изображая из себя вышеупомянутого салагу, а потом с громкой песней "Три танкиста, три веселых друга..." опять нырнул вниз. Я вам не зря напомнил про пингвинов. Через несколько секунд, с криком: " е… твою мать, сука глазастая!" из колодца вертикально вверх вылетел Сашка, на высоте полутора метров сделал изящный пируэт, повисел вниз лицом, как мне показалось, пару минут, внимательно глядя в колодец, и только потом плюхнулся на землю, метрах в двух от злосчастного колодца. На его счастье кругом была мягкая и высокая трава.<br /><br /><br />Я, честно говоря, ничего не понял, только пингвинов припомнил. А с другой стороны, куда им. У них там вода, простор. А тут из узенького люка, строго вверх, на такую высоту... Да ни один пингвин не сумел бы.<br /><br /><br />Сашка посмотрел на меня круглыми глазами и заикаясь спросил: "Я г-громко о-о-орал?" "Да не очень. А в чем дело-то, Саш?" "З-змея, с-с-сука, в трубе. К-как высунется, к-как зашипит на меня, еле успел в-выскочить". Наш третий работник, Мишка, стоявший чуть в стороне, флегматично заметил: "А чего ты возмущаешься? Ты представь, сидишь ты тихо и мирно дома, занимаешься своими змеиными делами, а тебе кабель в задницу вдруг ни с того, ни с сего начинают пихать. Небось, тоже бы зашипел и полез смотреть, кто такую фамильярность проявляет".<br /><br /><br />Мы заржали. Громче всех, но очень нервно, смеялся Сашка. После этого мы все по очереди заглянули в колодец. Змеи не было. Но работа есть работа, и мы должны были как-то пропихнуть кабель через эту змеиную избушку.<br /><br /><br />-Ужас какой, - всплеснула руками Мира. – Надеюсь, это не тебе пришлось делать?<br /><br /><br />-Нет, конечно, мы вызвали Рики-Тики-Тави, и он нам всю работу закончил.<br /><br /><br />-Да ну тебя, - отмахнулась Мира.<br /><br /><br />-Короче, это совсем неинтересно, что мы тогда придумали, но через какое-то время кабель дополз до нужного места. И Сашка, как самый мелкий из нас, полез его ловить. Мы, естественно, его страховали. То есть стояли рядом и интересовались, написал ли он завещание, где ключи от машины, на случай если его покусает змея, и у кого нам требовать зарплату в этих печальных обстоятельствах.<br /><br /><br />-Сволочи, - беззлобно прокомментировала Наша Маша.<br /><br /><br />Гена улыбнулся, и продолжил:<br /><br /><br />-А потом Сашка с грохотом вылетел из щели, где он отлавливал кабель, и страшным шепотом сказал: "Там она, сссука, вдоль стены ползет".<br /><br /><br />Тут уж мы, обрадованные, что нашего работодателя, кормильца - каблана (каблан – ивр. производитель работ, подрядчик) никто не угробил, решили показать змеюке где раки зимуют. Расхватали шанцевый инструмент – мы на складе как раз кабель отлавливали - и бросились в погоню. Долго ли, коротко ли, но прибили мы гадину. Выволокли наружу и бросили на асфальт в назидание потомкам. Как раз время обеда, заводские в столовую идут. Сашка гоголем вокруг змеюки ходит, тычет лопатой в змеиные останки, и объясняет, как дело было. Мы еле увели его оттуда, напомнив, что надо продолжать работу, а без его мудрых указаний мы ни туда и ни сюда. Он неохотно ушел, но было видно, что инцидент не прошел для него даром. Во время работы он изредка останавливался и поглядывал в сторону змеиного трупика. И по нему было видно что только теперь вся реальная опасность случившегося начинает доходить до него. Наблюдательный Мишка, поймав очередную серию взглядов на змеюку, сказал:<br /><br />"А может правда не стоило, а? Вместо того чтобы убивать взял да и поцеловал? Обратилась бы она в красну девицу. Ты б ее в жены взял, да стал бы с ней жить-поживать и детей наживать".<br /><br /><br />"Блин, жена вторую змею дома не потерпит", - оживился Сашка.<br /><br />Я подошел и, положив руку на плечо, доверительно сказал:<br /><br /><br />"Не мучайся, все равно с ней у тебя ничего не получилось бы. Ни нормального секса, про минет я уже не говорю. Разве что пошипеть в свое удовольствие".<br /><br /><br />Короче, продыху мы ему не давали, и к концу работы он уже был в состоянии оценивать происшествие не как эпический и трагический эпизод своей жизни, а как неприятную случайность.<br /><br /><br />Когда мы уже закончили всю работу и забирались в машину, чтобы уезжать, Мишка картинно задумался:<br /><br /><br />"Саш, я вот все время думаю почему змеюка на тебя прыгнула?"<br /><br /><br />"А потому что..." - начал Сашка, но Мишка тут же перебил его:<br /><br /><br />"Нет, ты Саш, не думай о себе так уж плохо. Если б все было так, как ты думаешь, то змея на тебя бы не покусилась. Змеи хреновых людей ох как чувствуют. Они от них удирают, они на них не бросаются", - сказал Мишка.<br /><br /><br />"Или бросаются, но уж очень редко, когда человек такой хреновый, такой хреновый, что аж мимо не проползти", - быстро добавил я.<br /><br /><br />"Но это не тот случай", - строго сказал Мишка.<br /><br /><br />"Конечно не тот. Это явно не про тебя", - объяснил я Сашке. - Даже тут ты на высокий класс не тянешь. Хреновости в тебе так, на средний хренчик".<br /><br /><br />"Глупости все это, Гена", - солидно сказал Мишка.- "Я думаю, она выбрала самого заметного, самого значительного человека из нас и ..."<br /><br /><br />В этот момент Сашка уже не выдержал:<br /><br /><br />"Все, заткнитесь, затрахали, суки, у меня уже живот болит от смеха".<br /><br /><br />Потом он подъехал вплотную к змеиному трупику, открыл дверь и наклонился над ним. Задумчиво посмотрел, плюнул и торжественно сказал: "Вот так будет с каждым, повторяю, с каждым, кто будет на кабланов бросаться физически али пытаться достать его своим длинным языком. Я понятно говорю?"<br /><br /><br />И грозно посмотрел на нас.<br /><br /><br />Мы с Мишкой обнялись на заднем сидении и испуганно зарыдали.<br /><br /><br /><br />-Ужас какой-то…- пробормотала Мира, из всех сил сдерживая смех, - Мало того, что змея чуть не покусала, так еще вы изгаляетесь.<br /><br /><br />-Ничё, жена, это мы ему стресс так снимали. - жизнерадостно сказал Гена, - Да, кстати, по восточному поверью, мужчина должен построить дом, родить сына и убить змею. Дом мы с тобой уже купили, змею я прибил, теперь осталось родить сына.<br /><br /><br />-Что, прям щас начнем ребеночком заниматься? - заинтересовано спросила Мира. - У Машки как раз спальня свободна.<br /><br /><br />-Потерпи до дома, счастье мое худосочное, - серьезно ответил Гена. – Не фиг подруге кровать рушить…<br /><br /><br />Марик сидел с довольной мордой. Я понял его. Так похожа была эта застольная атмосфера и милый треп на тот, еще бакинский, что он ощущал себя совершенно дома.<br /><br /><br />А когда компания решила перейти на чай, женщины стали собирать со стола посуду и выпроводили Марика с Геной на балкон. Они оперлись о перила, и стали смотреть вниз. Не знаю как, но я всей своей попугайской сущностью ощутил, что они прониклись друг к другу явной симпатией.<br /><br /><br />-Ген, извини, а что, сына еще нет? – осторожно спросил Марик.<br /><br /><br />-Нет, дружище, нет. Мы только дочку осилили. А потом начались проблемы.<br /><br /><br />-А в чем… - начал Марик и запнулся, испугавшись своего вопроса.<br /><br /><br />-У Мирки отрицательный резус-фактор. Дочка родилась без проблем, а второй ребенок, мальчишка кстати, умер, прожив всего неделю. Уже здесь, в Израиле, врачи сказали, что там были идиоты, а не доктора, если позволили такому случиться. Здесь такого практически не случается. Так что ждем-с…<br /><br /><br />-То есть…<br /><br /><br />-Угу, опять мальчишка, и обещают, что все будет нормально…<br /><br /><br />Марик с чувством сплюнул три раза через левое плечо.<br /><br /><br />-Дай-то Б-г…<br /><br /><br />Я от души порадовался, что все плевки полетели в сторону Хумуса, который опять болтался на верхних прутиках. И вдруг почувствовал, что дико устал, что у меня совершенно не осталось сил сопротивляться сну, и я задремал.<br /><br /><br />Проснулся я только тогда, когда гости ушли, а Марик и Наша Маша долго стояли на балконе обнявшись, наблюдая как по улице идет веселый бородатый пират и тащит за собой жизнерадостную толстушку, издали так напоминающую связку огромных голубых шаров. urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:47685 2009-06-01T18:21:38Z 2009-06-01T18:26:53Z Кочевая жизнь какаду по имени Жако,<br />рассказанная им самим на хорошем попугайском с легким бакинским акцентом.<br /><br />Глава 20. Первые гости<br /><br /><br />На следующий вечер, когда начало темнеть, Наша Маша засуетилась, доставая из буфета и расставляя на столе тарелки и бокалы. Марик выразил желание помочь, но был беззлобно обруган за безрукость и выставлен на балкон. Несмотря на его отсутствие, а может, благодаря ему, Маша успела все. Даже забежать на несколько минут в ванную, чтобы, по выражению Марика, "нарисовать глазки". Когда затарахтел звонок, она высунулась из ванной, бурно размахивая губной помадой, дала понять Марику, чтобы тот шел встречать людей, и крикнула: "Открыто!".<br /><br /><br />Дверь начала распахиваться, привычно застряв на полдороге, и в образовавшемся проходе появилось что-то бесформенное и ярко-голубое. Пока я ломал голову, что это может быть, в комнату, боком, тяжело пыхтя, протиснулась обладательница огромной попы и колышущихся грудей, обтянутых легким, скользким на вид материалом. Я ухнул, ошарашенный увиденным, и подумал, что если бы не эта ткань, то шарообразная дама обязательно застряла бы в двери. Пока я осматривал гостью, в квартире оказался и мужчина. На мой взгляд, он вообще не имел шансов преодолеть дверь. Поскольку был не только толст, но еще и очень волосат, совершенно как ершик для мытья бутылок. То есть на самой макушке торчала пара волос, затем шли густые брови и мохнатые уши, окладистая борода, а далее мелкими кучеряшками волосы росли, надо полагать, по всему телу. Если б мне его показали раньше и спросили, сможет ли он пролезть в нашу плохо распахивающую дверь, то я бы поставил полхвоста против скорлупки грецкого ореха, что он с легким скрипом застрянет в проходе, упершись в дерево жесткими волосами на плечах и груди.<a name="cutid1"></a><br /><br /><br />Но этого не произошло, и голубая мадам вместе с обросшим месье оказались посреди салона, который вдруг скукожился и стал очень тесным. Я сразу вспомнил, как однажды Марик засунул в клетку два надутых воздушных шарика в честь дня моего рождения. Глаз они, конечно, радовали, но ни тебе на жердочке погулять, ни по решетке полазать. Они невольно заставляли меня вести празднично-неподвижный образ жизни.<br /><br /><br />Гостья расцеловалась с Нашей Машей, уже вылетевшей из ванной, протянула руку Марику и неожиданно низким голосом сказала:<br /><br /><br />-Я школьная подруга Маши, слышал наверно, Мира.<br /><br /><br />Марик раскланялся, улыбнулся, но глаза были нейтрально-вежливыми и чуть настороженными. Бородач, тяжело отдуваясь, тоже пожал ему руку, дружелюбно хлопнул по плечу и уточнил:<br /><br /><br />-А я Гена. Если еще не догадался, муж этой худышки. - Потом плюхнулся в кресло под вентилятором и улыбнулся, - Извини, запарился подниматься на вашу верхотуру.<br /><br /><br />-Хе, "худышки", - живо отреагировала Мира. – На себя посмотри, говорящий бегемотик.<br /><br /><br />Марик постепенно оттаивал. Не знаю, чего уж он там ждал, я хорошо помню, как напряжен он был еще полчаса назад, ожидая гостей, но сейчас он уже улыбался, слушая эту шутливую перебранку. Даже мне было понятно, что эти двое подкалывают друг друга с явным удовольствием и безо всякой неприязни. Уютом и теплом веяло от них.<br /><br /><br />-Чего попить? Водички, пива… или? – спросил Марик.<br /><br /><br />-Лучше или. Водяра холодная есть? – дружелюбно поинтересовался Гена. - Я принес, но она уже теплая.<br /><br /><br />Марик обиженно повел плечами:<br /><br /><br />-Обижаешь…<br /><br /><br />В этот момент Мира повернулась к балкону и, увидев меня, радостно пророкотала:<br /><br /><br />-Ой, попка!<br /><br /><br />-Молчать, Жако! - хором завопили Наша Маша и Марик.<br /><br /><br />-Молчу, молчу, - мрачно сказал я.<br /><br /><br />Мира застыла с раскрытым ртом.<br /><br /><br />-Он что, еще и разговаривает?<br /><br /><br />Марик с Нашей Машей переглянулись и, Маша, с гордостью во взоре, сказала:<br /><br /><br />-А ну, Жако, ответь по полной программе...<br /><br /><br />Эх, давненько я это не выдавал …<br /><br /><br />-Попка - это маленькая жопа. А я попугай.<br /><br /><br />Мира на секунду запнулась, широко распахнула глаза, а потом так принялась хохотать, что не смогла устоять на ногах и, с мягким плюхом, приземлилась на свою необъятную задницу прямо на пол, на шелуху от семечек и орехов рядом с моей клеткой. В комнате, задрав бороду к потолку, во весь голос ржал Гена. Хихикали, не скрывая гордости за меня, Наша Маша и Марик. Попытавшись подняться, Мира облокотилась на стол, на котором стояли обе клетки, моя и хумусова. И стол накренился, не приспособленный к такой тяжести. Сначала на пол полетела клетка Хумуса, а затем стала сползать и моя. Ощутив движение, и поняв, чем это все может кончиться, припомнив свое кошмарное падение при переезде, я завопил во весь голос:<br /><br /><br />-Вай, обратно роняют, - и взлетел, стараясь удержаться в пространстве падающей клетки, чтобы и не получить по голове решеткой и не бабахнуться со всей дури на пол.<br /><br /><br />Умирающая от смеха Мира все-таки успела подхватить мою клетку и прижалась у ней пылающей щекой. Отхохотавшись, вытирая слезы одной рукой, она крепко прижимала к своим грудям мою клетку другой, и, виновато глядя на меня мокрыми глазами, сказала:<br /><br /><br />-Прости, Жако, не хотела тебя ронять. Так уж получилось.<br /><br /><br />В комнате всё еще продолжали веселиться, а когда смех стал чуть утихать, Марик, с удовольствием хихикая, принялся рассказывал историю моего падения при переезде.<br /><br /><br />Народ ржал, но в этом смехе я не чувствовал абсолютно ничего оскорбительного для себя. То ли время уже прошло, то ли сумел пересилить обиду и увидеть смешную сторону того кошмарного происшествия.<br /><br /><br />-Машка, а чем можно залечить душевные раны Жако, - поинтересовалась чуткая Мира.<br /><br /><br />Вот это человек! Поняла, что и попугая есть душа, и что ему нужно что-то, чтобы придти в себя. Наша Маша протянула ей несколько орешков, которые Мира подсунула мне под клюв. Ага, не что–нибудь, а кешью… Спасибо тебе, худышка.<br /><br /><br />В комнате начиналось пиршество. Хумус, как мне кажется, даже и не проснулся во время инцидента, по крайней мере, он так и не вылез из своего домика. А я, как всегда, с интересом наблюдал, что происходит. Выпив за дом, в котором они сидят и за гостеприимных хозяев, Гена хрюкнул и сказал:<br /><br /><br />-Хотите, повеселю? Еще не успел никому рассказать.<br /><br /><br />В этот момент из своего домика вылез Хумус и принялся раскачиваться на прутиках.<br /><br /><br />Мира взвизгнула, как электричка подъезжающая к станции, и бросилась сюсюкать с этим наглым грызуном.<br /><br /><br />Чуть позже, так же громко запричитала Наша Маша, забывшая мясо в духовке. Через несколько минут на столе стоял большой поднос, к которому невольно потянулись носы всех присутствующих. Кроме моего. По мне, так его можно было бы вообще не вынимать. И заменить орешками кешью. Пока гости и Марик, всеми возможными способами выражая восхищение, поглощали то, к чему порядочный попугай не приблизился бы и под страхом смерти, а Наша Маша застенчиво краснела, выслушивая похвалы, мне почему-то припомнилась грустная старая история. Это случилось несколько лет тому назад, когда я впервые увидел торжественно лежащую на блюде жареную курицу. И должен признаться, что мне стало не по себе.<br /><br /><br />Я, конечно, знаю пословицу, что курица не птица, но сердце невольно сжалось, при виде этих беззащитно торчавших вверх ног в окружении гор белоснежного риса.<br /><br /><br />Я никак не мог подобрать подходящей сентенции, чтобы выразить свое отношение к этому трупоедству. В голову пришла только любимая фраза марикиного папы, которую он говорит, хлопая мухобойкой по мухам и комарам. Я решил, что она вполне подходит к случаю и медленно, строго и печально сказал:<br /><br /><br />-Бенц - и старухи нету.<br /><br /><br />Потом склонил голову и засвистел похоронный марш.<br /><br /><br />Марик не оставил без внимания мое выступление, пристально посмотрел на меня, потом на стол и понимающе сказал:<br /><br /><br />-Прости, Жако, больше это никогда не повторится.<br /><br /><br />Надо отдать должное, после этого случая я никогда не видел целой тушки птицы, то ли запеченной, то ли иначе приготовленной на их столе. Нет, я не сомневаюсь, что подобные блюда присутствовали в их меню, но они принимали все меры, чтобы не шокировать меня. Да и я постарался убедить себя, что нельзя равнять глупую домашнюю птицу с эрудированным попугаем. И постарался забыть, что когда-то и из меня хотели сделать табака... urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:47538 2009-04-03T14:02:02Z 2009-04-03T14:02:02Z Кочевая жизнь какаду по имени Жако,<br />рассказанная им самим на хорошем попугайском с легким бакинским акцентом.<br /><br />Глава 19. Атака на Марика<br /><br /><br />Должен признаться, что, не смотря на очередной переезд, моя жизнь мало изменилась. Да и переезд на этот раз оказался каким-то несерьезным. Взяли, подняли, переставили на другой балкон и все тебе. Никакой романтики. Ни тряски в поезде, ни дорожных запахов, ни новых знакомств. Теперь большую часть дня я сидел в клетке на том самом балконе, который еще совсем недавно вызывал такой интерес у Марика. И соседство было тем же самым. Рядом со мной сидел, а точнее висел, вцепившись лапками в верхние прутики решетки свой клетки Хумус и самозабвенно грыз их. Чего он в них нашел, не знаю. Может, он так спортом занимался. Устав, он забегал в свой домик и самозабвенно храпел там. Пойди, пойми их, бесхвостых крыс…<br /><br />Судя по всему, этот балкон обладал какой-то особой привлекательностью для всей семьи Гольдманов. Раньше Марик не представлял себе жизни без того, чтобы не заглянуть на этот балкон, а с тех пор как Марик перебрался по другую сторону ограды, на балкон зачастили его родители. Его мать несколько раз в день выходила на балкон, который она раньше совсем не жаловала, и, делая вид, что общается со мной, пыталась что-то высмотреть в глубине квартиры, в которой теперь обитал ее сын.<br /><br />Иногда заглядывал и марикин отец. Поначалу я решил, что хоть его-то интересую именно я, но потом, по нескольким взглядам, направленным за мою спину, вглубь квартиры, понял, что и ему небезразличны события в этом новом обиталище его сына. Хотя и я его явно интересовал. Просто его внимание теперь делилось пополам. Но я не обижался. Я же понятливый попугай. К тому же и мне самому было небезынтересно то, что творилось за балконной дверью.<br /><br />Потихоньку холодало. Прохладные дни перемежались с жаркими. Я уже знал, что на местном языке это называлось "хамсин" или "шараф". В эти дни раскаленный, пыльный и сухой воздух пустыни налетал на наш город. А потом он уходил, обсыпая город дождем из песка, и все машины становились похожими на пятнистых дворовых кошек. Я с двойственным чувством ждал холодов. При плохой погоде нас уже заносили домой. Хотя бы на ночь, и мы, если не видели, то, по крайней мере, слышали что происходит там. Дело в том что Наша Маша не оставила мерзкую манеру завешивать меня на ночь покрывалом. Я еще не придумал, как с этим бороться, но, думаю, найду выход из этого унизительного положения. Она что, представляет себе, что в накрытом состоянии я завалюсь спать? Хрена с два, как любит говорить марикин папа. Я наоборот, начинаю интенсивно прислушиваться.<a name="cutid1"></a><br /><br />Но самое обидное, что в это же самое время Наша Маша выпускает толстяка Хумуса погулять. Первое, что он делает, это подбирается к моей клетке и начинает обследовать шелуху, которую я выбросил из клетки. Честно говоря, он не совсем дурак. Потому что у меня частенько вываливаются за пределы клетки и целые орешки. И вот их-то ненасытный Хумус запихивает за щеку, а потом, дома, вываливает в свои запасы. После этого он отправляется грызть мебель. Марик каждый раз возмущается, но Наша Маша говорит, что животному нужно погулять и легкое недовольство Марика задавливается кучей поцелуев. Интересно, ему нужно погулять, а мне иногда полетать не нужно? Типичная женская логика.<br /><br />Однажды, ближе к вечеру, в квартире раздался звонок телефона. В голосе Марика, поднявшего трубку, послышались удивленные интонации, затем он пожал плечами и вышел на балкон. Почти одновременно с ним на соседнем балконе появилась его мать.<br /><br />Марик настороженно смотрел на нее.<br /><br />-Марк, ты не считаешь, что нам пора познакомиться с ее родителями? - бросилась в атаку мама. – В конце концов, мы должны знать, из какой семьи твоя будущая жена.<br /><br />Почему-то последнее слово в ее устах звучало почти как ругательство.<br /><br />-Мам, ну, право, я не думаю, что стоит, - жалобно пробормотал Марик. – Да и к тому же я еще не думаю о женитьбе, - понижая голос и косясь на Нашу Машу, безмятежно сидящую на диване и смотрящую телевизор, сказал Марик.<br /><br />-Стоит, стоит, - жестко сказала мать, старательно удерживая себя, чтобы тоже не заглянуть в квартиру. - Женщины ныне цепкие, возраст у нее солидный...<br /><br />Марик хрюкнул:<br /><br />-Мама, она на два года моложе меня…<br /><br />-Вот я и говорю - возраст солидный…<br /><br />Марик застонал:<br /><br />-Да пойми же ты, что здесь совсем другая ментальность…<br /><br />-Ментальность у женщины всегда одна - захапать мужчину. Особенно интересного и перспективного, - без тени сомнения в голосе отчеканила мать. – И некоторым это прекрасно удается.<br /><br />И она нарочито уставилась за Марикино плечо в глубину квартиры.<br /><br />В этот момент Наша Маша захохотала, не отводя глаз от телевизора, и хлопая в ладоши, весело закричала:<br /><br />-Маричка, ты где? Столько пропускаешь…<br /><br />Продолжая хохотать, она повернула голову, увидела Марика стоящего между моей клеткой и оградой, разделяющей балконы и его мать. Чуть смутившись, она вышла на балкон и приветливо кивнула головой:<br /><br />-Добрый вечер, Ольга Михайловна.<br /><br />-Здрасссьте, - ответила его мать и после некоторого раздумья уголком рта изобразила улыбку.<br /><br />-Мама, - предостерегающе сказал Марик. Мать зыркнула на него недовольным взглядом, и сказала:<br /><br />-Маша, мы тут с Леонид Аркадьичем подумали, может нам уже пора познакомиться с вашими родителями.<br /><br />-Ну, мама…, - обескуражено пробормотал Марик.<br /><br />Он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Наша Маша, стоявшая очень близко к Марику, заглянула ему в глаза:<br /><br />-А что, Маричка, почему бы и нет?<br /><br />На Марика было больно смотреть. Что-то в этой идее ему явно не нравилось, но устоять перед двойным напором он уже не мог. Чем-то, возможно тоскливым выражение глаз он мне напомнил Фазиля, когда тот пришел ко мне и сказал: "Окольсевали, да…"<br /><br />Какая-то странная круговерть закручивалась в этом доме. Встреча с родителями Маши была назначена на следующей неделе, а вчера Наша Маша сказала, что сегодня вечером придет её подруга с мужем. Марик чуть замялся и хотел что-то сказать, но Маша привычно прижалась к нему и сказала:<br /><br />-Не переживай Маричка. Не комплексуй. Ничего страшного, что ты еще пока не нашел работу. Я-то работаю.<br /><br />Марик пожал плечами, но я видел, что ему почему-то неловко. Чуть попозже, выйдя на балкон, он сунул мне орешек в клюв и сказал:<br /><br />-Хреново, брат… Вроде как в примаки подался…<br /><br />Я недоуменно поднял хохолок, и Марик объяснил мне, что примаками когда-то называли мужчин, которые приходили в дом жены на все готовое.<br /><br />-Хотя, говорят, что это и наша национальная традиция. Но мне это трудно принять. Понимаешь, брат?<br /><br />Я ничего не понял, но прижался к решетке, чтобы Марик почесал мне хохолок.<br /><br />Марик грустно улыбнулся и сказал:<br /><br />-Ох, какой охмуреж идет...<br /><br />Я опять ничего не понял, но на всякий случай озвучил свежевыученную сентенцию:<br /><br />-Ни хрена, прорвемся…<br /><br />Марик грустно улыбнулся и подтвердил:<br /><br />-А то… На следующей неделе смотрины.<br /><br />Чуть позже, пока еще Марик не вернулся в дом, на свой балкон вышел его отец. Он тоже оперся на перила, и, искоса глянув на сына, тоже уставился на улицу.<br /><br />-Да, навалились, - грустно сказал Марик.<br /><br />-А сам-то что ощущаешь, сын? – серьезно спросил отец.<br /><br />Судя по его тону, он был в курсе надвигающихся событий.<br /><br />-Не знаю, пап. Честно, не знаю. Где-то, в глубине души понимаю, что мать права, да и сам иногда думаю, что Машка именно то, что мне нужно в этой жизни, но как-то не по себе.<br /><br />-Все мы, мужики, так думаем. Но одним везет, и они вправду находят то, что им надо, а другие всю жизнь проклинают ту минуту, когда решились жениться. Ты по складу характера – семьянин, а не гуляка.<br /><br />-А вдруг гуляка? - с надеждой в голосе спросил Марик.<br /><br />-Тогда очень скрытый гуляка, - сказал отец, и они дружно заржали. – Ты просто учти, что эта встреча с ее родителями абсолютно ничего не значит. Время дать задний ход еще есть. Только определись, хочешь ли ты этого.<br /><br />Тут он глянул на меня и спросил:<br /><br />-Правда, Жакошка?<br /><br />Я надулся от гордости, что со мною консультируются по такому важному вопросу и, вдруг, вспомнив одно из расхожих марикиных выражений, радостно выдал:<br /><br />-Ни хрена, за руку взял – женись…<br /><br />Марик навалился пузом на перила, и сквозь хохот выдавил из себя:<br /><br />-Ох, Жако, я ж не только за руки держался… urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:47329 2009-03-07T11:13:02Z 2009-03-07T11:13:02Z Сейчас это было его царство. Днем в нем появятся другие, родные и любимые им люди, но пока они спят, он может ощутить себя в нем полноправным властителем. Холодный утренний воздух еще пах ночью, запахи сада наползали со всех сторон, а Марик шел нырять. Он подошел к краю участочка, заросшего буйной картофельной ботвой, полюбовался на зелень, оттененную маленькими белыми цветочками, разбежался и с размаху бухнулся на землю. Ботва привычно раздвинулась, обрызгала его лицо капельками холодной росы, а мягкая земля ласково подкатилась под бок. Марик вскочил, нырнул еще разок, перекатился на спину и засунул руки под голову. Он лежал, полной грудью вдыхая терпкий запах земли, смятой зелени, и бездумно смотрел в голубое-голубое небо. Ботва закрывала его от деревьев сада и он мог в полной мере ощутить свое одинокое полновластие на этом клочке земли.<br /><br />Марик вылез из картошки, отряхнулся и вспомнил, как в прошлом году ему повезло принять участие в сборе урожая. И как было здорово хвататься двумя руками за куст, тащить его вверх изо всех сил и радоваться появлению на свет маленьких и больших, облепленных влажной землей, картофелин, потрясающе розового цвета. И какой она была вкусной потом, вечером, вареной, эта картоха, собранная собственными руками, и с какой гордостью он её ел.<br /><br />Но надо было начинать утренний обход. Раздвигая влажные картофельные стебли, Марик дошел до забора и присел около куста крыжовника. Только так можно было отыскать самые спелые, уже не зеленые, а покрасневшие ягоды и, осторожно просунув руку, оборвать их и запихнуть в рот. Ощутить на секунду мохнатость ягодки, прижать ее языком и заполнить рот кисло – сладким крыжовенным соком.<br /><br />Повзрывав во рту с десяток ягодок, он продрался через кусты смородины, но есть не стал, а только сорвал и потеребил в руках зеленый листик, с удовольствием потыкался в него носом, впитывая все оттенки запаха, и выбрался на дорожку. Сине – фиолетовые георгины стояли навытяжку по обеим сторонам, и Марику пришлось немножко задрать голову, чтобы осмотреть их. И невольно вспомнилось, что в прошлом году ему приходилось задирать голову гораздо выше, а значит, или они стали меньше или он подрос.<br /><br />Марик подобрал свое ведерко и пошел под курагу. Это было его ежеутренней обязанностью, сбор падальцев. Высыпав набранное, он прикинул, что набралось уже достаточно, и, значит, сегодня они с бабушкой будут их разламывать на половинки, вытаскивать косточки, а потом он залезет на крышу сараюшки и аккуратно разложит их на листе фанерки, чтобы лежали, кукожились и сохли. А собранные и высушенные абрикосовые косточки Марик вечерами колотил молотком на утюге, грыз, и все решал, стоит ли прихватить их домой, или это будет смешно. Но, на всякий случай, потихоньку складывал в тряпичный мешочек.<br /><br />Из утренних обязанностей оставался сбор яблок, а потом, уже для удовольствия, посещение вишневого дерева. И Марик решил совместить обе операции. Наполнив ведро яблоками, оставил его в сторонке и раздумывал, на какую же вишню лезть. Пересилила лень, и вместо того, чтобы лезть на высокое дерево со вкуснейшей и огромной вишней - шпанкой, он вскарабкался на низенькое и разлапистое дерево с мелкими и более кислыми ягодами. Марик сидел на ветке, кончиками пальцев раскачивал целую гроздь вишен и растягивал удовольствие. Наконец, сорвав целый букетик, зажав их ножки в руке, и закрыв от предвкушаемого удовольствия глаза, запихнул их в рот и сжал челюсти... Заломило чуть зубы, сок медленно стекал в горло, а он, болтая ногой, плевался вниз косточками.<br /><br />Внизу радостно взвизгнули. Марикин закадычный друг, Жучок, которого носило неизвестно где, наконец, объявился и давал знать, что они с ним еще не виделись и пора бы поздороваться. Марик объяснил ему, что, во-первых, надо было быть дома, а не носиться по улицам, во-вторых, сейчас он съест еще пару вишен и придет к нему общаться, а в-третьих, пусть готовиться к работе, потому что им предстоит еще таскать воду для бани. Жучок все понял, раскаялся, и пообещал трудиться, не покладая лап.<br /><br />Пока Марик возился с Жучком, ему вдруг захотелось чего-то более существенного, чем фрукты, и он пошел к погребу. Лазить в него было всегда ужасно интересно, но страшновато. Марик всегда почему-то боялся, что ни с того, ни с сего, упадет тяжеленная крышка погреба, и он останется внутри, в холоде и темноте. Спускаясь по неровным ступеням, и напоминая самому себе, что четвертая сверху ступенька очень высокая, Марик с интересом оглядывался по сторонам.<br /><br />Здесь был другой мир... Даже воздух был иным. Холодным, чуть влажноватым и немножко неживым. В свете слабенькой лампочки баллоны с солениями, запыленные банки вареньями, кадушки, картошка, рассыпанная по полке и пустившая уже противные белесые отростки и, наконец, ждущие его бутылки с молоком, ряженкой и творог в стеклянной посудине, все выглядело непривычно и таинственно. Подхватив свой завтрак, Марик рванул наверх. Вылезать из погреба было не менее интересно, чем спускаться в него, но гораздо более приятно. Сначала он видел только пыльные балки, с развешанными на них каким-то инструментами, потом его глазам открывалось все то, что валялось под столами и верстаком, и, наконец, мир приходил в нормальное состояние, и он с радостью выходил на солнышко, довольный тем, что поход прошел без приключений. Верный Жучок ждал Марика наверху, но Марик сразу же испортил ему настроение, показав, что в руках у него только молочное, на которое пес только презрительно помахал хвостом.<br /><br />Завтракая за стареньким, покрытым изрезанной клеенкой, столом, и с интересом наблюдая за осами, сидящими на упавшей сливе, Марик морально готовился к тяжелой работе водоноса. Работа была действительно утомительной. Надо было идти к далекой колонке, вешать ведро на крючковатый нос этого чугунного монстра и, навалившись пузом на подрагивающую рукоятку, ждать, когда тугая струя ледяной воды наполнит ведро. Затем, взять два полных ведра и тащить их под начинающим во всю палить солнышком по мостику, пыльной тропинке и мощеной кирпичом дорожке бабушкиного сада. Обычно это ограничивалось одним- двумя походами, но сегодня был банный день, и поэтому Марику предстояло перетаскать много ведер с водой, чтобы наполнить бак в старенькой и пахучей бане... urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:46905 2009-03-07T11:09:58Z 2009-03-07T11:09:58Z Отпуск всегда подкрадывался исподтишка, стараясь никак не выдать своего приближения. И поэтому, с наступлением лета, Марик начинал насторожено ловить случайно долетавшие до него фразы, пытаясь понять, выпадет ли ему в нынешнем году это счастье, или придется удовлетвориться очень желаннымми, но чуть менее привлекательными выездами " в поле" с отцом. Конечно, это очень и очень интересно, трястись с отцом в громыхающем грузовике по степям, горам и речкам, и ночевать под открытым небом, но Марик все-таки предпочитал отпуск, хотя бы потому, что в нем рядом были и папа и мама.<br /><br /><br />Долетевшие до ушей фразы поселили в душе надежду, а когда на заветном месте в доме появились билеты на поезд, все стало ясно. Самое трудное теперь было постараться забыть дату отъезда. У Марика это почти получилось, но за неделю его начало колотить.<br /><br /><br />Точно также как же, как и в предыдущие годы, на него напала нетерпячка. Он мучительно боролся с обой, но дурацкие вопросы сыпались из него, как горох из мешка. Его не очень интересовали ответы и мало трогало, что родители сердятся на него за суетливость и надоедливость, а было важно, что даже тогда, когда они его ругают, в их интонациях и словах звучит постоянное подтверждение - да, да, да, да, мы едем в отпуск... И только это успокаивало Марика и поддерживало в нелегкой внутренней борьбе с предотпускной лихорадкой.<br /><br /><br />Но в день отъезда менялось все... Время, которое всегда неслось, летело, и которого всегда не хватало, вдруг превращалось в какую-то вязкую и тягучую инстанцию, когда каждая минута растягивалась в часы, и проклятая минутная стрелка, не говоря уже о часовой, совершенно не хотела двигаться с хорошо обжитого места. Они, назло Марику, топтались и пихались плечами, корчили ему рожи и намекали, что, вообще-то, им и здесь хорошо, но, только из расположения к нему они двинутся вперед. А он смотрел на них, пытался подвинуть их глазами, губами, бровями, молил и ругал их, и всячески желал, чтобы они вдруг сорвались в галоп. Но, увы, они знали свое дело, и совсем не собирались ни бежать вперед, ни дразнить торопыгу. И, наконец, приняв давно ожидаемое положение, они, подмигнув, показали всем своим видом, что наступил заветный час.<br /><br /><br />Все уже давно сидят, напряженно переговариваясь о каких-то пустяках и настороженно ждут, когда снизу раздастся гудок отловленного на улице такси. И когда он, долгожданный, но, как всегда, неожиданный, ехидно намекает, что пора бы и спускаться, возникает легкая неразбериха. Марик хватает заранее намеченный чемоданчик, и скатывается вниз по лестнице.<br /><br /><br /><br />Марику труднее всех. Во-первых, поездка на такси довольно редкое событие само по себе, поэтому, надо внимательно осмотреть машину. Во-вторых, он должен проконтролировать, что перевязанные ремнями чемоданы засунуты в багажник, и, попутно, поудивляться про себя его глубине и ширине. В-третьих, ему нужно продемонстрировать своим дворовым друзьям, что подобные поездки ему не в новинку и, поэтому, небрежно пожав им руки, сесть в машину с выражением легкого пренебрежения на лице, а в-четвертых, надо занять лучшее место, понятно, что около окна.<br /><br /><br />Когда все, расцеловавшись с остающимися дома, уселись в машину, и Марик, тут же забыв данное им бабушке торжественное обещание писать каждую неделю, выглянул из отъезжающей машины, то невольно поймал себя на мысли, что родные и знакомые улицы из окна такси смотрятся совершенно иначе. Не потому, что изменились они, а потому, что изменился он, потому что он уже чуть-чуть не бакинец, а уже немножко отпускник. И Марик посматривает на них немножко свысока, ведь они, с их размякшим асфальтом, пожелтевшей травой и раскаленными стенами остаются тут, в сумасшедшей жаре Баку, а он едет в прохладу, едет в чудесный город Кисловодск.<br /><br /><br />Такси мчится по тенистым раскаленным улицам, деревья машут вслед ветками, прохожие оглядываются и завидуют Марику, едущему на вокзал.<br /><br /><br />Машина въезжает на привокзальную площадь, и сквозь открытое окошко врываются первые, волнующие сердце, вокзальные запахи и звуки. Марик еще не успевает разобраться во всем их великолепии, как распахиваются двери такси, чемоданы перебираются на тележку носильщика и вокзал мягко и равнодушно вбирает все в себя. И чемоданы, и людей. Привычно окружив неясным шумом скопища людского. Жующего, курящего, пьющего пиво, а то и что покрепче. Писком детей, взвизгиванием паровозов, или их заместителей, тепловозов, невнятным говором громкоговорителей и криками носильщиков. Забив ноздри незабываемым запахом бакинского вокзала, где в дерзкой гамме смешались запахи креозота, дымка, но не привычных древесных углей, а какого-то неведомого антрацита, полувкусные запахи пирожков и котлет, и миазмамы людского муравейника.<br /><br /><br />И только вдохнув этот долгожданный воздух полной грудью, Марик, наконец, полностью, от ремешков сандалий до кончиков волос, понял что они на Вокзале, и что они действительно едут в Отпуск...<br /><br /><br />Помогая родителям перетаскивать чемоданы, высматривая, как всегда отсутствующие, номера вагонов, Марик наслаждался всей этой гаммой впечатлений, дерзкой, будоражащей кровь и такою желанной. Удовольствие от встречи с вокзалом несколько отравляет только извечное опасение, что в последний момент обнаружится какая-нибудь несуразица. То ли билеты окажутся неверные, то ли состав неправильный, то ли на него, Марика, не куплен билет.<br /><br /><br />Но ленивая и неопрятная проводница флегматично кивает головой, чемоданы, бумкаясь о стенки вагона пропихиваются внутрь, они заползают в свое купе и, тут, кажется, вдохнув в очередной раз полусмрад вагона и грязных купейных полок, Марик поднимается на очередную ступень своего понимания того, что отпуск наступил и, вроде бы, можно расслабиться, но... Есть еще один маленький нюанс, который ни в коем случае нельзя прозевать. Надо проконтролировать, чтобы на его долю был купен лимонад. Родители считают, что лимонад – это мерзость и гадость, сплошная химия, а пить надо минеральную воду, но Марика на мякине не проведешь, и он знает, что получит эту химию, надо только еще, в тысячный раз, напомнить. И когда на вагонном столике появляются замурзанные бутылки с напитками, Марик успокаивается совершенно. Нет, он прекрасно знает, что еще почти полчаса до отхода поезда, что предстоит еще ждать и ждать отправления, а потом разглядывать в окошко кучу знакомых и полузнакомых станций по пути, но теперь он уже в отпуске, и ничто не может ему помешать.<br /><br /><br />Под вагоном мерно постукивают колеса, тихонько позвякивают бутылки с минералкой и марикина вожделенная бутылка с лимонадом. За окном тихо проплывают пригороды Баку, постепенно сменяясь пустошью азербайджанского захолустья, а он ждет, когда поезд подъедет к Хачмасу. Тогда можно будет выскочить на перрон и на выклянченные деньги у родителей купить палочку черешен. Не ведра, продаваемые тут же, не какие-то кулечки тревожили его воображение, а именно эта палочка, вся увитая крупной, отборной черешней, такой аппетитной и вкусной. Родители ворчали, но, уступив Марикиным красноречивым вздохам, мрачно мыли все это богатство под краном, и он начинал объедать его, лениво стреляя косточками в открытое окно.<br /><br /><br />А за окном уже меняется воздух... Тихо садится солнце, потихоньку уходит одуряющая жара Апшерона, Марик заполз на любимую верхнюю полку и смотрит в окно. Через некоторое время начинает болеть челюсть, оттого, что голова непривычно лежит на предплечье, вместо мягкой подушки, но сознаться, что ему неудобно совершенно невозможно... И он продолжает пялиться в окошко. Незаметно смыкаются глаза, наваливается ни с чем не сравнимый, блаженный вагонный сон и даже тугая, остро пахнувшая паровозом, струя прохладного воздуха не может разбудить его.<br /><br /><br />А утром за окном все уже другое. Мимо проплывает станция Прохладная, полностью оправдывающая свое название, и пейзаж меняется до неузнаваемости. Вместо привычных черноусых и гордых профилей, на перронах мелькают полупьяные мужички и толстые бабы в платочках, и в воздухе, врывающемся в вагонное окошко, явно и ощутимо пахнет свежестью и цветами. И больше всего удивляет небо, не такое безумно выжженное, акварельное, как в марикином родном Азербайджане, а яркое, голубое, кокетничающее, намекающее, что из этих невинных облачков может и дождь пойти...<br /><br /><br />Мерный стук колес сменяется лихорадочной чечеткой стрелок перед большой станцией, и в окно медленно и важно вплывает вокзал, с большой надписью "Минеральные воды". Поезд, чуть подумав, и дав возможность попробовать вкуснейшее минводское мороженное, как-то неуверенно дергается и, удивляясь сам себе, двигается в обратную сторону. Мимо ползут горы, где чуть изъеденные человеком, где еще совершенно зеленые, за окнами замелькали станции с неправдоподобно отпускными названиями Машук, Пятигорск, станция с каким-то совершенно бутылочным названием Ессентуки, смешная станция Минутка и, вот, прижимаясь боком к горе, уставший поезд вползает в Марикин любимый Кисловодск...<br /><br /><br />Марик уже дышит прохладным и вкусным воздухом Отпуска, в котором даже запахи вокзала оттеняются по-другому, но, все-таки, какая-то очень малая часть его сознания еще не верит, что он тут... И только когда он открывает заднюю калитку бабушкиного двора, попутно сорвав холоднющую гроздь красной смородины, и, сморщившись от ее кислоты, начинает тарабанить в дверь, до боли родную и знакомую, понимает, полностью и безоговорочно, что он... уже... в... Отпуске...<br /><br /><br />23.07.04 urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:46730 2008-12-06T07:38:38Z 2008-12-06T07:39:09Z Есть у меня рассказ "Спасибодосвиданияспокойнойночи". Мой самый первый рассказ. Но он уж очень бакинский, на мой взгляд, поэтому я его в ЖЖ не поставил. А сейчас выложу, а в конце объясню почему.<br /><br />***<br /><br />Спасибодосвиданияспокойнойночи!...<br /><br />Сначала Бог создал 540 квартал, <br />А потом, вокруг него начал отстраивать <br />Нагорную часть Баку. <br /><br />Из фольклора 540 кв.<br /><br />Я зубами развязал ленточку, положил коробку на стол и медленно заглянул вовнутрь. Она была так изящна, так аристократична, с такой грацией лежала на продавленном плебейском ложе в конфетной коробке, и так выгодно отличалась своей золотой фольгой от прочих серебряных, фиолетовых и зеленых товарок, что удержаться, несмотря на все запреты, было просто невозможно. Я медленно взял ее в руку, осторожно раскрутил фольгу и, предвкушая все блаженства рая, поднес эту малюсенькую шоколадную бутылочку с ликером к губам… И… плям – плим – плюм… Мерзавка, она лопнула у меня в руках и залила выходную рубашку...<a name="cutid1"></a><br /><br />Вы представляете себе, что такое быть отлученным от Телевизора? А, точнее, быть наказанным, и из-за этого не пойти к соседям и не увидеть фильм с совершенно потрясающим названием "Операция "Кобра"? Такие фильмы, со столь будоражащими названиями, показывали очень редко, может раз в два-три месяца, а может и реже, и вот, пропустить ТАКОЙ фильм. Уже одно название сразу же создавало в воображении леденящую кровь музыку, мрачные и дождливые ночи на экране и толпы шпионов, отлавливаемых нашими бравыми чекистами. И вот лишиться всего этого из-за какой-то дурацкой конфеты с ликером... Мне кажется, что именно с тех пор я и невзлюбил шоколад , чему очень рады мои домашние, полагая , что должен быть хотя бы один продукт, который можно оставить совершенно спокойно в компании этого обжоры. <br /><br />Походы На Телевизор! О, как мало людей могут сейчас оценить все сладость этого выражения, прочувствовать всю трепетность ожидания и радость приобщения к голубому экрану...<br /><br />Это же было целое событие, к которому готовились загодя. Каким-то образом узнавалась программа передач, с помощью сложных интриг выяснялось, к кому можно напроситься на этот вечер, совершался процесс напрашивания и - начиналось ожидание. Ближе к вечеру напряжение достигало апогея, народ со своими стульями и табуретками в руках чинно направлялся к месту Приобщения К Высокому Искусству. Взрослые сидели на стульях, я полагаю, только потому, что не представляли, насколько великолепно было валяться на полу перед самым экраном, как это делали мы, малышня. А народу набивалось предостаточно. Иногда в маленькую комнатёнку, где на тумбочке стоял Телевизор, набивалось по полдвора. <br /><br />Наш двор... Мы были абсолютно нестандартны. Ни архитектурно - это были четыре двухэтажных деревянных дома, даже не стоявшие каре, а тихо и мирно параллелившие свои стены друг другу. Ни с точки зрения контингента - когда-то в этих домах было общежитие Бог-Знает-Кого, а потом эти дома попали в лапы Азгипроводхоза и он начал вселять туда своих людей. Ни, даже, географически - мы были островком цивилизации в степи. Ниже нас, в четверти часа ходьбы, высился Политехнический институт, выше и в стороне на горке ощетинился колючей проволокой лагерь, чуть южнее нас было старое кладбище ...и ВСЕ. <br /><br />Да, правда, ещё далеко, за горкой, были Салаханы, нахалстроевский зародыш поселка Мусабекова. И вот эта-то обособленность в дальнейшем неоднократно мне портила жизнь, потому что на вопрос "ты откуда?" я начинал экать и мекать. Мы не были Салаханинскими, мы не были Даглинскими, даже не были Советскими, не говоря уже о Чемберикендских... Мы были сами по себе, и из-за своей обособленности и окраинности, даже защищать себя мы должны были сами . Поэтому, когда кто-то из зеков близкорасположенного лагеря решал погулять на свободе, мужчины нашего двора организовывали ночные дежурства. Обнаружившиеся в нашем дворе охотники значительно усиливали нашу обороноспособность, и, при необходимости, кто-то из них, набросив на плечо свою двустволку, сопровождал невооруженных товарищей. Конечно, сейчас я могу себе представить, как трудно было нашим родителям, но насколько тогда это романтизировало и образ родителей, и обстановку двора и укрепляло отношения между соседями... А во всем остальном это был типичный бакинский двор, со своими криками и запахами, любвями и драками, звуками и судьбами...<br /><br />Походы На Телевизор были, наверное, просто одной из форм совместного времяпрепровождения, так же как и посиделки под окошками по вечерам, или чаепития. Но, почему-то, запомнились именно они.<br /><br />Процесс просмотра начинался с занимания мест. В несколько рядов расставлялись принесенные стулья, высокие подальше, табуретки поближе, детские стульчики и скамейки перед экраном. И начиналась борьба за место на полу. Сейчас я не уверен, что сидеть на полу было удобнее, чем сидеть на маленьком стульчике, но тогда почему-то именно за эти места шла борьба. Сейчас бы сказали, что по пацанячему рейтингу это были престижные места. В ход шли и лесть, и грубая сила и даже вопли "Мама", но это обычно пищали девчонки, а мы сражались за свои места. Потом шло священнодействие настройки антенны. Иногда эту чертову антенну приходилось держать кому-то на коленях и выслушивать возмущенные взрыкивания всех зрителей, когда руки и ноги начинали неметь, и приходилось ими шевелить. Но чего не сделаешь, ради удовольствия своего и соседей... Наконец, начинался фильм - и тут все умирало для нас. Мы сидели, не отрывая глаз от экрана, замирая от восторга, когда наши побеждали и холодея от ужаса, когда у них были неприятности. Как было все здорово и понятно, как было все черно-бело, а точнее красно-бело. Какими "нашенскими" были все наши и противными и мерзкими все "они". Конец фильма всегда вызывал противоречивые чувства. С одной стороны, он наполнял счастьем наши сердца, что происки всевозможных врагов закончены и, как всегда, добро победило зло, но с другой стороны - и фильм закончился и теперь нужно было отправляться по домам. А это уже было гораздо хуже. Чтобы не терять время, мы тут же начинали бурные обсуждения, с показом "а он его так, а то ему кааак!". У нас было несколько минут сейчас, потом пара мгновений на улице, перед тем как разбежаться, но этого было мало. Правда, было еще завтра, но это было так еще далеко. Поэтому мы стремились стряхнуть эмоции сейчас, пока взрослые освобождают помещение. В то время, когда первые ряды, то есть мы, обменивались пинками и впечатлениями, взрослые вставали, делая нам "страшные" глаза, разбирали свои стулья, и гуськом тянулись к дверям. И тут в воздухе, погустевшем от долгого неподвижного сидения, возникало что-то странное - слова прощания и благодарности, произносимые вразнобой разными голосами, сливались в какой-то странный гул, напоминающий молитву или благословление, а скорее всего заклинание - СПАСИБОДОСВИДАНИЯСПОКОЙНОЙНОЧИ. И это гудящее в воздухе длинное, доброе и благодарное СПАСИБОДОСВИДАНИЯСПОКОЙНОЙНОЧИ не исчезало в неизвестности, оно проникало в наше сознание, потом переползло в фольклор, стало стандартной фразой прощания в нашем дворе, просто каким-то паролем, и никак не идет с языка. <br /><br />Даже сейчас, уходя из чьего-нибудь гостеприимного, дома с трудом заставляю себя говорить членораздельно, а не впасть на секунду в детство и не материализовать заветное заклинание СПАСИБОДОСВИДАНИЯСПОКОЙНОЙНОЧИ, оставляющее на языке незабываемый привкус детства, счастья и легкой грусти по тому, что уже никогда не вернется.<br /><br /><br />***<br /><br />Ну, так вот… Изливал я этом рассказике свое неизбывное детское горе, что не довелось мне посмотреть столь, надо полагать, интереснейший фильм со столь завлекательным названием "Операция Кобра". И уж, совершенно откровенно, не помню, посмотрел ли я его впоследствии. Но боль осталась на всю жизнь. И вот, вдруг, несколько дней назад в одном из сайтов я нашел ссылку на него. Вопя от радости, скачал, записал на диск, и, предвкушая наслаждение, завалился в постель для немедленного просмотра. Но рок не оставил меня. Фильм не шел. Как только первый шипиён пришил сам себя, фильм стал заикаться. В дальнейшем он плевал на мои усилия и показывал отдельные фрагменты, которые даже я с моей могучей фантазией не мог увязать один с другим. Я горько рыдал в подушку. Когда я оказался в состоянии добраться вновь до компа (мерзкий вирус чуть отпустил меня, для прояснения ситуации), я решил посмотреть его на компе. И фильм пошел!!! "Ура, ура, закричали тут швамбране все, ура, ура и упали… Туба-риба-се"…<br />Божеж мой, какая хрень… Нет, конечно я это подозревал, что окажется совсем не шедевр. Но такое… Узбекфильм конца пятидесятых. Шипиёны которые стараются прорваться в Эсэсэсэр для разведки и фотографирования здания КэГэБэ, опытный немецкий разведчик, долгие годы проживающий в далеком горном ауле под видом доброго полусумасшедшего бедняка крестьянина.<br />Досмотрел я его из чистого упрямства. И задумался, а может тогда фильм был другой, а? Может это я не то смотрел?<br /><br />Какая иллюзия разлетелась в дым… urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:46439 2008-11-25T09:27:37Z 2008-11-25T10:06:40Z Сначала был вопрос в одном из журналов, <a href="http://rubaduba.livejournal.com/228135.html"> что я читаю </a> . Я коротко ответил, а потом призадумался. А пока я думал, начался блиц-конкурс, задуманный моей подружкой на бакинском сайте. И я оформил свои размышлизмы в текст, соответствующий теме конкурса "Благодарность – долг, который надо оплатить, но который никто не имеет права ожидать."<br /><br />Но тема зацепила меня, и мне тоже стало очень интересно что думают и отвечают люди, которым задают вопрос "кто был и есть для вас ваш ПАПА".<br /><br />Ответьте, кому будет не лень, пожалуйста. <br /><br />А сейчас мои размышления. Точнее, часть их.<br /><br />Это целый Мир - присутствие отца в твоей жизни. <br /><br />Что-то неуловимое, постепенно проникающее в твои душу и кровь. Его запах, неприметный, городской, или терпкий, напитанный запахом полевых трав и далеких ветров, когда он вернулся из командировки. Привычное, родное тепло тела, когда забираешься в родительскую кровать и начинаешь воевать с ним, из всех силенок старясь побороть. Голос, спокойный в обычные дни, успокаивающий, в тяжелые минуты, или рассерженный, когда тебе совсем хочется не слышать его. Но он уже в тебе, и даже не получив еще выволочки за очередную шкоду, ты уже мысленно слышишь, путь не те слова, которые прозвучат чуть позднее, но интонацию. И уже бьется в сердце страх расплаты за содеянное. Не боязнь боли физической, которой просто не будет, потому что никогда отец не опустится до острастки ремнем, а мучительное нежелание заставить родителей переживать за твой глупый поступок или невольную шалость. <br /><br /><br />Бесконечное терпение при ответах на твои не иссякающие вопросы "а почему, а как, а зачем", и неизведанная, незнакомая вселенная постепенно наполняется людьми и событиями, и становится много понятнее. Неизменная книга в руках, к которой постепенно привыкаешь и ты, и уже не представляешь себе жизни без этих бумажных и умных друзей. <br /><br /><br />Дом полный друзей, подзуживающих друг над другом, умение не обижаться на шутку и незло пошутить самому - все это неведомо как остается в тебе. Как скрип ножовки, стук молотка, шорох рубанка в умелых руках и непоколебимая уверенность, что у твоего отца "золотые руки". И навсегда запечатлевшийся в памяти запах оружия, спрятанного от тебя, но хорошо знакомого и изученного под руководством отца. <br /><br /><br />И полная уверенность, что всегда он будет таким же, неменяющимся, всесильным, всезнающим. <br /><br /><br />Но наступает день, когда он, здоровый еще вчера, совсем еще не старый и полный сил мужчина, оказывается прикованным к кровати. Рушится мир, рассыпается мелкими осколками, каждый из которых уже воспоминание. Медленно, преодолевая чудовищное сопротивление, заползает в душу страшное понимание, что жизнь непоправимо изменилась. Потому что не сядет уже отец за руль машины, и не подкинет визжащую от счастья внучку высоко вверх, и не поднимет бокал, и не потащит на своей спине холодильник, как это было совсем недавно. Все ушло в мгновение ока, и твой друг, наставник и даже собутыльник, лежит на кровати, глядя на тебя такими знакомыми и родными глазами, но плохо понимая, где он, что с ним и с трудом узнавая даже тебя. <br /><br /><br />Прошелестели страницы жизни, в которой тебе могли подставить плечо, минуло время, когда ты, прислушиваясь к умному совету, выбирал свою дорогу. Теперь она лежит пред тобой, неровная, иногда невозможно ухабистая, по которой тебе предстоит идти, начиная воздавать долг благодарности. urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:46173 2008-11-21T11:10:47Z 2008-11-21T11:10:47Z А завтра будет день рождения. Марик вертится, крутится, уговаривает себя, что пора спать, что время так пройдет быстрее, но сна ни в одном глазу. Он понимает что это некрасиво все время думать о подарках, и изо всех сил старается этого не делать. Даже сильно-сильно сжимает веки, и рассматривает разноцветные огненные круги, надеясь, что они, как всегда, помогут заснуть. Но сегодня даже это не помогает. А стоит на секундочку перестать руководить собой, как все мысли, взвизгивая и пихая друг – друга, устремляются в тот уголок, где они могут комфортно расположиться и обсудить будущие подарки. Марик стыдит себя, начинает объяснять, как некрасиво думать только об этом, придут люди, которые любят его, которых любит он, придут бабушки, дедушки, придут папины и мамины друзья. Но противный внутренний голос уверенно врывается в Марикины мысли и сварливо уточняет: "и принесут подарки". Он шмыгает носом, понимая, что ни о чем другом не сможет думать и погружается в прекраснейшее состояние мечты.<a name="cutid1"></a> <br /><br />Мысли скачут, переплетаются, желания рвут сами себя на части, в них мелькает то новая книжка, то какая-то потрясающая игра, а то и недавно увиденная в детском отделе старого универмага педальная машина, предмет его вожделения. Марик закрывает глаза и представляет себе её, голубую машину, блестящую, обтекаемую, так похожую на настоящую, с изящным никелированным клаксоном на левой дверце и с зажигающимися фарами. И он садится в нее, и, тихо шурша колесами, едет по тенистым улочкам, незаметно сворачивая из мечты в глубины сна…<br /><br />Утром, получив свою порцию объятий и поцелуев родителей, Марик увидел на тумбочке рядом со своей кроватью давно вожделенный пистолет. Он схватил его, мгновенно осмотрел и оценил его стать. Пистолет был красив, мерзавец. Блестящ, удобен, великолепно сидел в руке, и рядом с ним лежала большуууущая коробка с пистонами. Наблюдая краем глаза за довольными лицами родителей, Марик сразу же отработанным движение зарядил его и, под взвизгивание мамы, отсалютовал очередью в воздух. По комнате разлетелся сизый дым, и восхитительно запахло Праздником, потому что именно так пахли хлопушки, разряжаемые на Новый Год, и именно таким волнующе-пороховым запахом тянуло в Нагорном парке во время фейерверков.<br /><br />Один подарок он уже держал в руке, и, в который раз рассматривая его, в глубине души сетовал на отсутствие к нему кобуры, представляя, как великолепно бы смотрелся пистолет в кобуре, одетой на красивый кожаный пояс. Но пояса у него тоже не было. Точнее, до сегодняшнего дня у Марика никогда еще не было пояса. Все, что он до этого носил, имело или какие-то бретельки, или резинки, но... Марик совершенно точно знал, каким будет еще один сегодняшний подарок.<br /><br />Несколько дней назад бабушка попросила помочь, ей надо было примерить брюки, которые она шила на какого-то соседского мальчишку, а Марик с ним был одного роста и размера. Он стоял на стуле и смотрел по сторонам. Стоять было очень скучно. А кроме того, было немного обидно, что у кого-то будут такие потрясающие брюки. Они были короткими, чуть ниже колена, но это были настоящие брюки. То, что Марик обычно одевал на себя, было больше похоже на трусики с кармашком для платочка.<br /><br />А здесь было все - и потрясающие по глубине боковые карманы, и пистончик для для денег, и хлястики, чтобы вставить настоящий ремень, и, самое главное, - там был ЗАДНИЙ КАРМАН! Ну, как мужчина может чувствовать себя мужчиной, если у него нет заднего кармана, куда можно положить пистолет и пистоны. Марик терпеливо снес все мучения, но сломался, когда дело дошло до ремня. Когда красивый оранжевый ремень пролез через все хлястики штанишек, и обвил живот, он заявил, ни на что, впрочем, особо не надеясь, что ремень не отдаст. И не поверил своим ушам, когда бабушка сразу же на это согласилась. Чтобы отвергнуть любые притязания на ЕГО, первый в жизни ремень, Марик попросил его укоротить по фигуре и тут же написал на обратной стороне химическим карандашом свое имя. Унести его сразу бабушка не дала, потому что, по её словам, родителям мальчика надо было показать ремень, чтобы они знали какой больше всего подходит к этим штанам. Марик пошел на это скрепя сердце, но знал, что расставание ненадолго, и на день рождения он его точно получит. Ну, кто позарится на укороченный ремень, да еще и с его именем внутри! Так что мечты о кобуре были не на пустом месте.<br /><br />Вечером, дожидаясь прихода бабушки и деда, Марик в глубине души мечтал, что сговорившись с родителями, они, вдобавок к вожделенному ремню принесут еще и кобуру. Обнимаясь и расцеловываясь с ними, он с трудом дожидался минуты, когда получит свой ремень. Наконец, бабушка полезла в какой-то пакет, мелькнул кончик ЕГО оранжевого ремня, затем весь ремень, но он был не свободен... За ним тащилось что-то темно – синее. Марик замер от неожиданности – неужели, и вправду кобура? Но... Ремень был продет в хлястики ТЕХ самых брюк. Марик ничего не понимал...<br />-Ну что ты ждешь, - сказала бабушка, - надевай СВОИ брюки. <br />-Как?... Мои? …Меня надули...?<br /><br />Марик, как полный идиот, мерил свои брюки, и думал, что они чужие?... Он визжал, скакал по комнате, висел на всех по очереди, обцеловывая их, а потом подхватил свои первые почти взрослые брюки и напялил их. Не хватало главной детали - пистолета в заднем кармане. Какая, к черту, кобура, если есть задний карман, специально предназначенный для оружия... Но бабушка была непреклонна, она должна было осмотреть, как сидит ее творение, и, не обращая никакого внимания на Марикины стоны и скулеж, крутила и вертела его во все стороны. Наконец, решив, что все в порядке, она отпустила его, он прорвался к тумбочке и сунул пистолет в карман.<br /><br />Марик ходил по комнате в почти взрослых брюках, на его пузе оранжевел настоящий кожаный пояс, он мог засунуть руки в карманы и долго - долго ковыряться там и, наконец, в заднем кармане тяжелел пистолет. Он скользнул туда, как будто там и родился, уютно устроился и приятно похлопывал Марика по попе при ходьбе, снисходительно напоминая, что он уже почти взрослый, что день рождения еще не закончился и что, возможно, его ждут еще сюрпризы... urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:46002 2008-10-24T15:02:21Z 2008-10-24T15:04:04Z Моей внучке сегодня годик. Ровно год назад, ну может нескольких часов не хватает, раздался уставший голос дочери по телефону: "Папуль, вот вы стали бабушкой с дедушкой". <br /><br />Странные ощущения, отцом уже себя хорррошо успел прочувствовать. А вот дедом пока еще нет. <br /><br />Через пару дней поймал себя на том, что с завистью слушаю сотрудника, у которого тоже недавно родилась внучка и его восторженные вопли. И как же я его понял, когда сам пообнимался с внучкой несколько месяцев спустя...<a name="cutid1"></a><br /><br /><img src="http://i20.photobucket.com/albums/b204/klavesin/gali/IMG_0959.jpg" /><br /><br />Это я дома<br /><br /><img src="http://i20.photobucket.com/albums/b204/klavesin/gali/IMG_0956.jpg" /><br /><br />А это на море-акияне<br /><br /><br /><img src="http://i20.photobucket.com/albums/b204/klavesin/gali/DSCF2442.jpg" /><br /><br /><br />Воюю с кукурузой<br /><br /><img src="http://i20.photobucket.com/albums/b204/klavesin/gali/IMG_0975.jpg" /><br /><br /><br />Радуюсь жизни<br /><br /><br /><img src="http://i20.photobucket.com/albums/b204/klavesin/gali/DSCF2592.jpg" /><br /><br />Вообще-то я американка, но, оказывается, и в Мексике неплохо...<br /><br /><img src="http://i20.photobucket.com/albums/b204/klavesin/gali/DSCF2537.jpg" /><br /><br />...и на лодочке можно покататься...<br /><br /><img src="http://i20.photobucket.com/albums/b204/klavesin/gali/IMG_0792.jpg" /><br /><br /><br />А тут до меня дорвались дед с бабкой...<br /><br /><br /><br />Вот так-то, идет жизнь... urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:45819 2008-10-18T20:59:26Z 2008-10-18T20:59:26Z Кочевая жизнь какаду по имени Жако, <br />рассказанная им самим на хорошем попугайском с легким бакинским акцентом.<br /><br />Глава 18. С балкона на балкон.<br /><br />Я уж думал, что после сообщения об отъезде Вики Марик прекратит посиделки на балконе. Не то, чтобы они мне не нравились, но меня удручал печальный вид Марика. Ан нет. Посиделки продолжились, но посиделками их уже и назвать было нельзя, они превратились в постоялки. Вместо грустных глаз Марика я теперь видел только его попу, не выражавшую ничего, спина изгибалась над перилами, а голова заглядывала на соседский балкон. Судя по всему, на соседском балконе у него появился новый интерес. Хихиканье, доносившемуся оттуда, намекало, что ему и новому интересу было совсем не скучно и не грустно.<br /><br />Еще через неделю или около того, Марик исхитрился разобрать пластиковую перегородку между балконами и они стали болтать, не перегибаясь над перилами. И мне стало веселее. Я не слушал их болтовню. Я с интересом следил за Хумусом. Эта сволочь жрала непрерывно. Как то Марик, (и это друг называется!), дал ему пригоршню МОИХ фисташек. И эта бесхвостая крыска сожрала их за две секунды, и растолстела мгновенно, но почему-то только в щеках. Я аж заорал от возмущения.<a name="cutid1"></a><br /><br />Марик улыбнулся и сказал мне:<br /><br />-Во, видал, Жако. Все запихал в защечные мешки. <br /><br />Я ничего не понял, и Марик принялся рассказывать мне про устройство этих хомяков. Оказывается, они не только жрут все подряд, но то, что не могут сожрать, запихивают себе в рот, а доедают уж потом. Я заинтересовался идеей и попробовал пару орешков подержать в клюве, не глотая их. Хрена с два, как любит говорить Марикин папа, я их тут же съел. Сама мысль, что что-то лежит в клюве, а я это не ем, вызывала у меня внутренний протест. И независимо от своей воли, я начал крошить и глотать орешки. После этого эксперимента я стал относиться к хомякам со значительной долей уважением. Какой же силой воли надо обладать, чтобы набить рот едой и ничего не съесть...<br /><br />А потом Марик вдруг стал исчезать вечерами. Родители вполголоса переговаривались, но старались говорить так, чтобы мне не было слышно. Я изнемогал от любопытства, но не мог ничего поделать, и мне оставалось только возмущенно свистеть.<br /><br />И вдруг в один из вечеров я увидел как Марик, довольно потягиваясь, в одних трусах, появился в дверях соседнего балкона. Я уж собирался высказаться по этому поводу, но Марик поднес указательный палец к губам, прося у меня молчания. Лицо у него было чрезвычайно довольное. Пока я раздумывал, как себя вести, у него из-за спины появилась соседка и прижалась своим попугаичьим носом к его плечу. Одета она тоже была весьма легко. Скажем прямо, кроме разноцветных, стоящих дыбом волос над нашим фамильным носом, больше ничего на ней не наблюдалось. Марик испуганно шикнул и загнал ее в комнату, опасливо покосившись на дверь балкона, ведущего в нашу квартиру. Ничего не подозревающие родители смотрели телевизор. <br /><br />Через несколько дней Марик усадил родителей за стол, и сказал, что хочет поговорить о серьезных вещах. Я навострил уши, но этот тип подозрительно покосился на меня и закрыл дверь на балкон. Ах, так, меня отсекают от семьи и лишают права голоса? И я начал орать изо всех сил. <br /><br />Вдруг с соседского балкона донесся женский голос:<br /><br />-Жако, там серьезный разговор, не мешай им. Меня тоже очень интересует, о чем они говорят, но ты хоть их там видишь, а я вообще в неизвестности.<br /><br />Я перестал орать и стал смотреть немое кино.<br /><br />Марик стоял и что-то говорил, размахивая руками. Через пару фраз его мама схватилась за сердце и ткнула пальцем в стену. Марик кивнул. Мама схватила со стола блюдечко и стала им обмахиваться, откинувшись на стуле и задрав голову. Отец полез в затылок одной рукой, ему этого показалось мало, и он полез туда второй. Марик стоял и молчал. Начесавшись вдоволь, отец что-то сказал, обращаясь больше к матери. Марик пожал плечами, а мать бумкнув блюдечко на стол, покраснела еще больше и принялась кричать. До меня стали доноситься отдельные слова - " крыса", "черти кто", "разноцветные волосы", "ее родители". Отец пытался что-то вставить в ее монолог, но на него махали рукой и, похоже, рычали. Но я видел, что он постепенно закипает. Марик безмятежно рассматривал трещину на стене. Потом взорвался отец, шарахнул кулаком по столу, и мать застыла с открытым ртом. Теперь орал он, но не на Марика, а на мать. Мать из красной стала пятнистой, но уже молчала. "Какого хрена", "сама сватала", "стервы-дочери" – это все что я смог услышать. Потом он замолк, и обращаясь уже к Марику спокойно что-то сказал, пренебрежительно махнув рукой в сторону собственной жены. Та со слезами на глазах убежала в спальню. Марик благодарно хлопнул отца по плечу, тот усмехнулся и подмигнул ему, а потом Марик распахнул дверь на балкон и довольно подмигнул уже мне:<br /><br />-Кажись, первая Виктория, Жакошка.<br /><br />Я в недоумении поднял хохолок. Позвольте, позвольте, но Виктория – это та, что уехала. Причем здесь она? <br /><br />С соседнего балкона раздался осторожный голос:<br /><br />-Ты цел, Маричка?<br /> <br />Марик вышел на балкон, просунул руку сквозь ограду, притянул к себе соседку и, прямо скажем, надолго прилип к ее губам.<br /><br />Я им искренне посочувствовал. Я-то знаю, как неудобно прижиматься к решетке, чтобы тебе почесали горлышко или хохолок. Но, судя по всему, им эта решетка не очень мешала. <br /><br />На следующий день Марик собирал вещи. Он покидал в сумку свои брюки, рубашки, и я слышал, как он гремел чем-то в ванной. Отец грустно смотрел на него, а мать, со вчерашнего вечера не расстававшаяся с рулоном туалетной бумаги, непрерывно лила слезы и сморкалась. <br /><br />Я вдруг понял, что Марик собирается куда-то уходить. И мне стало ужасно тоскливо. Почему-то перехватило горло, и я не мог ничего сказать. Марик задумчиво оглядел комнату, вдруг хлопнул себя по лбу, вышел на балкон и посмотрел на меня. Я обиженно повернулся к нему спиной.<br /><br />-Эй, Жакошка, ты чего? Ты что, думаешь, я уйду и брошу тебя тут? Дурак ты, попка, дурак. А ну-ка…<br /><br />Тут он совершенно неожиданно для меня ухватил мою клетку, напряженно ухнул и я ничего не успев понять, оказался вместе с клеткой на соседнем балконе. Пока я очухивался от приключения, Марик которого отделяли от меня уже не только клетка, но еще и ограда балкона, улыбнулся и сказал:<br /><br />-С очередным новосельем, Жако. Через несколько минут и я буду тут. <br /><br />Я с интересом заглянул в комнату. На стенах висели картины, стоял диван и комната выглядела уютно и привычно, ну, как наш дом в Баку, а не нынешняя пустая и гулкая квартира, откуда меня только что перетащил Марик. В углу я заметил клетку Хумуса, который висел на верхних прутиках и периодически подтягивался, чтобы погрызть их. А почему он не грызет прутья, которые внизу? Мне стало интересно, и я тоже уцепился за верхнюю часть клетки лапами и стал грызть свой решетчатый потолок. Ничего особенного, прутья как прутья. Гораздо удобнее грызть их сидя на жердочке. Дурак этот Хумус. Что поделаешь, не попугайские мозги…<br /><br />Тут хлопнула дверь, и в квартире появился Марик. Первым дело он, конечно, стал обниматься со своим новым интересом. Потом он затащил мою клетку в комнату и сказал:<br /><br />-Знакомься, Жако. Это Наша Маша. <br /><br />Наша Маша кокетливо оттянула свои кружавчики на шортиках и торжественно присела в книксене. <br /><br />-Приятно вновь познакомиться, адон Жако.<br /><br />Я, ощущая торжественность момента, степенно сказал:<br /><br />-Шалом, шалом!<br /><br />Они захохотали и вновь перепутались руками, ногами и губами.<br /><br />Хумус перестал грызть клетку и пошел жрать морковку. <br /><br />Я, продолжая оглядывать новое окружение, увидел, что стол накрыт, на нем стоят какие-то бутылки, что-то лежит непонятное, белое и воздушное, и главное стоит вазочка с орешками. И мне показалось, что там лежат орешки кешью. Должен заметить, что в последнее время я открыл их для себя, влюбился до глубины души, но… Марик виновато сказал, что они пока еще дороговаты для нас, и он может себе позволить покупать их для меня только по праздникам. Что поделаешь, фисташки тоже очень вкусны… А праздники, по слухам, здесь бывают часто.<br /><br />И в этот момент, когда я раздумывал, считают ли они сегодняшний день праздником и перепадет ли мне пара орешков, Наша Маша вдруг приволокла какое-то покрывало и накрыла мою клетку! <br /><br /> Леазазель, работаи! (ивр. здесь - К чертовой матери, господа!) Вам бы понравилось, когда у вас среди приятного вечера вдруг вырубают свет и объявляют, что уже пора спать? А снаружи, за чертовым покрывалом, я слышу, они звенят бокалами, чем-то булькают и шуршат. Даю хвост на выдирание, собираются жрать мои любимые орешки кешью. И тут я, ошарашенный переездом, и обозленный до последней степени таким неожиданным концом вечера, неожиданно даже для самого себя, вдруг как гаркну Марикиным голосом, но с одесским прононсом:<br /><br />-Халя, а дэ хорилка? И саало дэ?<br /><br />Слышу, булькать перестали, тогда я еще раз завопил:<br /><br />-Халя, а дэ хорилка?<br /><br /> Тут они и шуршать перестали. И Наша Маша до невозможности противным голосом спрашивает, почему-то тоже с одесским выговором:<br /><br />- Тааак, и хто такая эта Халя?<br /><br />- Маш, ну откуда ж я знаю. Это ты у Жакошки, мерзавца, спроси, кого он из своих прежних хозяев вспомнил. Это он так развлекается, паразит.<br /><br />-Ты мне зубы не заговаривай. Была Галя?<br /><br />Тут с клетки сдернули покрывало, и свирепая морда Марика придвинулась ко мне:<br /><br />-А ну, бульонный кубик, сознавайся, чего ты тут раздор в семейную жизнь вносишь?<br /><br />Я приподнялся на жердочке, увидел, что они тихо и мирно собирались пить чай с тортом, который я терпеть не мог, и понял, что зря поднял хипеш.<br /><br />Я принялся мотать головой, биться головой о решетку и жалобно причитать:<br /><br />-Вай, хазаин, вай... Пох емишям, калят элямишям. Вай, вай, вай...<br /><br />Марик не выдержал и фыркнул, Наша Маша, видевшая все это представление в первый раз, расхохоталась от души. Но потом сделала серьезное лицо и обратилась ко мне:<br /><br />-Ну, Жако, колись, какая такая Халя пришла тебе на ум?<br /><br />Я не зря всегда гордился своей находчивостью. Секунды не прошло, как я с упоением принялся насвистывать мелодию известной песенки:<br /><br />-Несэ Халя воду, коромысло бьеться…<br /><br />Но долго мне свистеть не пришлось, потому что Марик и Наша Маша сползли на пол. А музицировать без аудитории я не люблю. urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:45318 2008-09-29T14:14:58Z 2008-09-29T14:34:00Z С новым годом, новогоднячиещие сегодня!<br />Шана това вэ метука! <br />И мирного нам всем неба! urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:45161 2008-09-01T08:37:32Z 2008-09-01T09:56:32Z Из цикла "Марикины рассказы"<br /><br /><br />Первая поездка в школу была очень интересной. Марик устроился на заднем сидении троллейбуса и с интересом поглядывал по сторонам. Дорога оказалась долгой, что его очень обрадовало, потому что он любил ездить на троллейбусе. По сравнению с автобусом троллейбус выигрывал по многим параметрам. Он был менее шумным, гораздо более прохладным, а кроме того очень часто можно было наблюдать, как слетали его усики с проводов в сопровождении больших красивых искр, которые гасли в воздухе не долетев до земли, и водитель, вылезая из своей кабинки, что-то крутил и вертел на этой штанге.<br /><br />Улица, по которой они шли к школе, тоже очень понравилась и даже насмешила, когда он прочитал ее название. Она называлась улица Мухтадыра. Марик тут же вспомнил одного из любимых книжных героев - Мойдодыра, и с тех пор еще долгие годы ее никак иначе и не называл. А вот школа разочаровала его. Вместо большого и красивого нового здания, которое он надеялся увидеть, он увидел маленькое двухэтажное, выложенное из какого-то серого камня, с двумя крошечными лысыми палисадничками по обе стороны от входа. Марик удержал маму за руку и внимательно прочел: "Школа № 150 Октябрьского р-на г. Баку". Что такое Баку, он , естественно, знал, а что такое "Октябрьский рын", надо было выяснить и сейчас же, но мама уклонилась от вопросов, сказав, что сейчас нет времени.<br /><br />Школа пахла скипидаром, и, немножко, ремонтом. Марик уловил в этой гамме и запах известки, которой дома белили потолки, и запах какой-то незнакомой краски, и запах свежих древесных опилок. Внутри школа выглядела чуть получше, пол был красивый, блестящий, выложенный из каких-то дощечек, и именно он пах скипидаром. Марик хотел проверить, можно ли кататься на этом блестящем полу, но мама шикнула на него и испытание пришлось отложить... И лестница на второй этаж тоже была хороша. Широкая, красивая, мраморная, на площадке между этажами стояли горшки с цветами, а на стенках висели красиво раскрашенные листы бумаги, но почитать их не было времени, потому что мама тащила его вверх. Больше всего Марика поразили перила. Широкие , массивные, они через каждый метр были улеплены каким-то чурбачками, нагло нарушавшими гладкий изгиб перил.<a name="cutid1"></a><br /><br />-Зачем это?- не вытерпел он с очередным вопросом.<br /><br />-Чтобы не съезжали по перилам - быстро ответила мама.<br /><br />"Ага, - отметил про себя Марик, - по ним оказывается можно съезжать". Дело в том, что опыт общения Марика с перилами был очень маленьким, и он тогда еще не знал сколько чудесных вещей можно проделывать с гладкой поверхностью деревянных перил, если ее не испортят безобразными чурбачками. Широкая лестница уткнулась в дверь, закрашенную белой краской, около которой мама велела подождать, п сама вошла вовнутрь. Марик прочитал, что это "учительская", но это ему ничего не сказало, он чуть погулял по коридору, потом подошел к перилам, и, широко разбросав руки, прижался к ним спиной . Через несколько минут к нему, стоящему в той же позе и разглядывающему потолок, подошли мама и какая-то толстая пожилая женщина в очках, с седыми волосами, двойным подбородком и сильно морщинистым лицом. Марик сказал "Здравствуйте". Женщина посмотрела на него, помолчала несколько секунд и сказала:<br /><br />-Так не стоят, когда разговоривают с учителем.<br /><br />Марик понял, что это какая-то учительница, и, смутившись, опустил руки. Она спросила умеет ли он читать , писать и может ли он прочитать какой-нибудь стишок. Марик уверенно пробарабанил "Ветер, ветер, ты могуч...". К такому повороту событий он был готов, и даже специально выучил именно этот стих. Поговорив с ним еще несколько минут женщина ушла, а Марик вопросительно уставился на маму. Мама, почему-то шепотом, сказала:<br /><br />-Если тебя примут в эту школу, это будет твоя учительница.<br /><br />Разочарование захлестнуло Марика по самую макушку... У него была любимая книжка - " Первоклассница". Марика всегда немножко удивляло, почему в этой книжке не рисунки, а фотографии, но это как-то только добавляло убедительности книжке. И Марик себе часто представлял, как он в новенькой форме и, главное, в красивой форменной фуражке, с черным лакированным козырком, страшно похожей на фуражку военных, придет в школу. Форма и фуражка, уже купленные, лежали дома, подальше от его рук. Потому что Марика так и подмывало торжественно надеть эту фуражку и пойти во двор играть в войну. В этой фуражке он бы выглядел точно как солдат... И вот в этой новенькой форме и новенькой фуражке он попадет к этой учительнице? А где же та красивая, но строгая , молодая учительница, которую так часто он себе представлял? И, главное, ведь у него был перед глазами пример - их соседка, молодая и красивая, и ее подружка, которую Марик не раз видел, веселая, добродушная, тоже были учительницами первых классов в этой же школе. И угораздило же его попасть именно к этой старухе... Но выйдя на улицу и попытавшись что-то изменить, Марик понял, что его судьба предрешена, и, тяжело вздохнув, покорился.<br /><br />Он очень ждал первого школьного дня. Заранее уложил ранец, с удовольствием полистал красивые книжки и пошелестел новенькими тетрадками, еще раз открыл пенал и проверил, все ли карандаши поточены, и, оглянувшись по сторонам, попробовал укусить ластик. Ластик был на редкость жесткий, и пах керосином. Жалко , конечно, что пока нельзя будет писать чернилами, но по "Первокласснице" , которая для него была энциклопедией школьной жизни , он знал, что писать чернилам начнут много позже. Он еще раз примерил фуражку и с удовольствием посмотрел на свое отражение в зеркале. Фуражка была - блеск.<br /><br />Заснуть было трудновато, потому что в голове крутились самые разные картины, в которых он знакомился с новыми друзьями, учил какие-то интересные вещи, читал неизвестные книги, ходил в далекие походы и совершал героические поступки. Но, в конце концов, усталость одолела, и он заснул, незаметно переходя из детства в школьную жизнь<br /><br />Утро Первого Сентября слилось в одну большую суматоху... Впечатлений было столько, что они просто не укладывались в стриженную голову под форменной фуражкой... Что-то наваливалось и удивляло, а потом, сразу же , наваливалось что-то другое, и глаза разбегались, и мысли скакали... И что-то тянулось медленно, как в замедленном кино, а что-то пролетало, быстро-быстро перебирая ногами, как в чаплинских фильмах...<br /><br />Быстро... Они проходят во двор... Находят учительницу... Незнакомые люди... Школьники, все в формах, девочки в белых фартуках, о чем-то весело болтающие... Море цветов в руках у всех.. Цветы в руках у Марика... <br /><br />Медленно... Какие-то разговоры в микрофон... Мама в стороне, исподтишка смахивающая слезу... Родители, машушие руками... Девочка с голубыми глазами, которую поставили с Мариком в пару...<br /><br />Быстро... Проход через двор... Коридор... Пол в коридоре, но не паркетный, а уже просто деревянный и даже некрашенный... В конце коридора открытая дверь, в которую видны какие-то железяки и пахнет оттуда машинным маслом и железом... <br /><br />Медленно... Дверь, с квадратными, плохо помытыми стеклами... Класс с красивыми партами.... Горшки с цветами на окнах... Стены, увешанные красивыми плакатами с картинками...<br /><br />А когда его новенький ранец лег на липучую парту и он растеряно сел, примеряя новые ощущения , время, усмехнувшись, вернулось к своему обычному неспешному течению... <br /><br />Учительница, вместе со всеми, вынырнувшая из рваного ритма нервного времени, вышла на середину класса к большой и красивой черной доске, посмотрела на замороченных первоклашек и подсказала:<br /><br />-Когда учитель входит в класс, вы должны встать...<br /><br />Все испуганно вскочили, кто грохнув крышкой парты, кто аккуратно положив ее...<br /><br />Учительница, одобряюще осмотрела их сквозь свои сильные очки, и сказала:<br /><br />-Здравствуйте. <br /><br />Все загалдели: "Здравствуйте... Здравствуйте...". <br /><br />Учительница, преждав галдеж, подсказала еще раз:<br /><br />-А вот вам здороваться в голос не надо. Вы встали, и этого достаточно. Этим вы поздоровались со мной. Садитесь.<br /><br />Дождалась, когда утихнет шум и грохот за партами, улыбнулась неожиданно доброй и веселой улыбкой и сказала :<br /><br />-Ну вот, поздравляю вас. Теперь вы ученики первого класса. А я ваша учительница. Меня зовут Анна Александровна, и я буду учить вас четыре года... <br /><br /><br />... Любимая Первая Учительница...<br /><br />23.10.04 urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:44874 2008-08-29T12:25:39Z 2008-08-29T12:27:56Z <font color="fuchsia"> Вот <a href="http://community.livejournal.com/izdato/1009773.html#">тут</a> предложили написать эссе на тему "Моя первая боль". Меня заинтересовало. Может кого еще затянет?<br />Само эссе. Вроде, ограничений на публикацию в других источниках не было.<br /></font><br />Боль приходит по-разному. Иногда начинает легонько постукивать в ухе и, смелея от безнаказанности, все увереннее размахивая молоточком, незаметно подменяя его на кувалду, прорывается в мозг. Порой начинает легонько щекотать десну, подергивать зуб, а, убедившись в свободе действий, по-собачьи впивается в него, дергая изо всех сил. А бывает и так, что, не пряча своей пугающей личины, налетит, замутит глаза и ударит под вздох в хрусте растянутых сухожилий или треснувшей кости. Или вслед за блеском сорвавшегося ножа, вспарывающего кожу, ворвется в мозг, прежде чем кровь яркой каплей падет в пыль и угаснет в этой серой равнодушности.<br /><br />Но нет ничего страшнее боли, которая не трогает твое тело, а прямо впивается в сердце.<br /><br />Это я понял только сейчас, медленно перебирая уже начинающие ветшать страницы воспоминаний о своем детстве, и пытаясь вспомнить, когда же мне впервые стало по-настоящему больно. Нет, эти царапины, ушибы и порезы, ноющие уши и зубы были сродни процессу роста, и были неотличимы от жмущих сандалий, укусов комаров и шлепков родителей. Это была не боль, а проявления жизни, в которую врастал ребенок. <br /><br />А первая нестерпимая боль обрушилась на меня по моей же вине. <br /><br />В школе готовился костюмированный "Праздник Букваря". Кто-то получил коробищу, передающеюся из поколения в поколение, с дыркой для головы, на которой яркими буквами было написано "БУКВАРЬ", кто-то застиранное, но милое платьице с надписью "АЗБУКА", а остальным было предложено сшить, взять у знакомых или просто как-то нарядится, чтобы соответствовать празднику. Бабушка придумала для меня костюм кузнечика. Это сейчас я понимаю, каких трудов стоило тогда, в годы повального дефицита, добыть зеленый материал, сделать из ничего глаза и усики кузнечика, выгнуть из проволоки крылышки и обшить их белым сетчатым материалом, кажется из старой дедовой майки. Костюм был шикарным. Мне предложили даже взять у соседа скрипочку, но от этого я сразу же отказался. Мне было стыдно. Я представлял себе, как смешно я буду выглядеть, и ужасно не хотел надевать костюм. Я страстно хотел быть как все. Я никак не хотел выделяться из толпы. Боже мой, усики на голове, большие, желтые, красивые глаза под ними, дальше моя круглая мордочка – ну это все еще можно стерпеть. Но крылышки на спине…Я краснел от одной мысли о них.<br /><br />И я придумал иезуитский ход. Я сказал бабушке по секрету, что маме не нравятся эти крылышки. Бабушка, внимательно посмотрев на меня, тяжело вздохнула и отпорола крылышки с моей спины…<br /><br />Праздник удался на славу. И счастливый, купающийся в похвалах моему костюму, а значит, и мне, я не сразу понял, понял, почему вдруг так сухо бабушка разговаривает с мамой, а мама, ничего не понимая, удивленно смотрит на нее.<br /><br />И только я знал, в чем дело.<br /><br />Холод пал на дом. Теплый, веселый, очень уютный и гостеприимный. Печальным укором стояли в углу проклятые крылышки, причина конфликта. Обидой и болью были полны глаза бабушки, недоумением и слезами глаза мамы, а я, виновник конфликта, ужом вертелся на сковороде собственной лжи, мучаясь болью близких. И я мечтал сломать себе руку, ногу, разбить голову, зная, что все тогда рвануться ко мне, и забудут об этой мелкой неурядице. Но ничего не происходило, несмотря на все мои старания, я оставался цел и невредим, и ничто не растапливало льдинки в глазах и словах. <br /><br />Только было очень больно. Очень и очень больно… urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:44769 2008-08-22T11:35:53Z 2008-08-22T11:35:53Z Кочевая жизнь какаду по имени Жако, <br />рассказанная им самим на хорошем попугайском с легким бакинским акцентом.<br /><br />Глава 17. Знакомство<br /><br />Вечером Марик выволок мою клетку на балкон и, приложив ухо к перегородке, внимательно прислушался. Потом буркнул себе под нос " Опять никого нет..." и, изогнувшись над перилами, попытался заглянуть к соседям.<br /><br />Уже три вечера подряд мы с ним сидели на нашем балконе. Я просто так, без всякой цели, а Марик надеясь если не поговорить, то хоть увидеть Вику. И с каждым днем он становился все грустнее и грустнее. Балконы разделяла пластиковая перегородка, чуть выше человеческого роста, в которой Марик не нашел ни единой трещинки или дырочки пригодной для подглядывания. И единственной возможностью увидеть, что же творится на соседском балконе, было заглянуть на него с улицы. <br /><br /><br />-Никого не видно. Уже несколько дней. Один хомяк бегает в клетке. – Он о чем-то задумался, а потом грустно сказал мне, - Эх, заманить бы его сюда... Жако, как плохо, что ни ты, ни я не знаем чем можно подманить хомяка.<a name="cutid1"></a><br /><br /><br />Я только удивленно засвистел - приманивать эту бесхвостую крысу – еще чего не хватало… <br /><br /><br />- Балбес, - заметив мое удивление, ласково сказал Марик, почесывая мне хохолок. – Представляешь, один раз прибежит он к нам, потом еще раз. Сначала она придет за ним, на следующий день я отнсу его к ней. А там глядишь…<br /><br />И Марик мечтательно вздохнул.<br /><br /><br />Вдруг на том самом балконе, который Марик объявил пустым, кто-то кашлянул. И приятный женский голос сказал:<br /><br />-Извините, пожалуйста, что невольно подслушала. Но если вы о Вике, то и не надейтесь. Мне очень жаль, но она уже в Канаде. Со своим хавером. А Хумус теперь мой. И квартира, что она снимала тоже.<br /><br /><br />Марик покраснел, а я, чтобы выручить его, заорал во все горло:<br /><br />-Ни хрена себе заявочки!<br /><br /><br />На соседнем балконе кто-то ойкнул, потом чья-то голова заглянула к нам и радостно взвизгнула:<br /><br /><br />-Ой, попка! <br /><br />Право не знаю, что это на меня нашло... То ли я не очень хорошо видел лицо восторгавшегося человека, то ли я был зол на то, что нашу доверительную беседу с Мариком так бесцеремонно прервали, но, не очень раздумывая я сердито рявкнул:<br /><br />-Попка - это маленькая жопа. А я попугай.<br /><br />И испуганно заткнулся. Сколько раз, отрабатывая эту репризу, Марик предупреждал меня, что "эта фраза предназначена для восторженных мудаков, а не для наивных хорошеньких барышень". И я это прекрасно помнил. Даже выдал пару раз точно по назначению. А сегодня меня явно занесло. Взял и ляпнул, в расстроенных чувствах, не до конца врубившись, кто там на балконе. Девушка сначала обомлела, а потом так принялась хохотать, что чуть не свалилась с балкона. <br /><br />Она так заразительно, так хорошо смеялась, рассыпаясь серебряным колокольчиком, что, не выдержав, засмеялся Марик, забыв про свое смущение, да и я, поняв, что он не будет меня пилить, счастливо засвистел.<br /><br /><br />Вдруг голова исчезла, на соседском балконе за перегородкой началась возня, оттуда доносились неясное бормотание и шорох.<br /><br /><br />Потом над перилами вновь появилось раскрасневшееся лицо девушки и она виновато сказала:<br /><br /><br />-Ой, вы будете сердиться, но я так хохотала, что упустила Хумуса, и он, кажется, опять побежал к вам.<br /><br />В подтверждение ее слов из кухни донесся пронзительный визг матери.<br /><br /><br />-Аааа, опять крыса…<br /><br /><br />-Н-да, похоже, вы правы... Пойду спасать зверя.<br /><br /><br />-А можно я с вами?- живо спросила девушка.<br /><br /><br />-Да ради бога, - пожал плечами Марик, - но пока вы выйдете из квартиры, пока спуститесь, пока поднимитесь, я уже отловлю Хумуса и принесу его вам сюда.<br /><br /><br />-А я и не собираюсь бегать по лестницам, - решительно сказала соседка. - Дайте мне руку, пожалуйста. <br /><br /><br />Недоумевающий Марик протянул ей руку над бездной, она очень уверенно перебралась через перила на своей территории, и, держась за любезно протянутую ей руку, легко и ловко перелезла на наш балкон.<br /><br /><br />--Ни хрена себе заявочки! - снова ухнул я. <br /><br /><br />В последнее время отец Марика, вырванный из привычной обстановки, отлученный от любимой работы и страдающий от непривычного безделья, помимо изучения иврита, еще очень много времени посвящал мне. Или пытался учить новым фразам, или, что случалось чаще, просто болтал со мной. А я мотал на ус его любимые выражения. И фразочка была как раз из моих последних приобретений.<br /><br /><br />Соседка поправила шортики и, пряча улыбку, посмотрела на остолбеневшего Марика.<br /><br /><br />Не буду скрывать, она мне сразу понравилась. Может потому, что стоя как сейчас, склонив голову к плечу, она казалась похожей на попугая. Фигуркой, узенькой внизу, значительно расширяющейся в области груди, и особенно гордым изгибом носа и прямостоящими перьями разноцветных волос <br /><br /><br />Марик с трудом вытолкнул из себя воздух, который он набрал в начале акробатического этюда и все время, пока он длился, забывал выдохнуть, и покачал головой:<br /><br /><br />-А ведь Жакошка прав - ни хрена себе заявочки... Аж в зобу дыханье сперло от ваших цирковых номеров.<br /><br /><br />Соседка озорно глянула на Марика и спросила:<br /><br /><br />-Ну, идем ловить Хумуса?<br /><br /><br />Марик кивнул головой, но не тронулся с места, продолжая разглядывать гостью.<br /><br /><br />-Вы что, спортсменка? <br /><br />-Угу, спортсменка, комсомолка и, к тому же, красавица…<br /><br />Из кухни опять донесся вопль:<br /><br /><br />-Кто-нибудь, спасите… Эта крыса грызет наш единственный стул…<br /><br />-Лучше, если я пойду первым,- буркнул Марик.<br /><br />Я воспользовался случаем и тоже выбрался из клетки.<br /><br />На кухне мать Марика стояла, зажавшись в угол, и выставивив перед собой большую ложку. Хумус, не обращая на нее никакого внимания, самозабвенно грыз ножку табуретки.<br /><br />-Нет, Марик, это совершенно невозможно. Комары, летающие тараканы, крыса...- тут она увидела гостью, и удивленно глянув на закрытую входную дверь, совершенно машинально продолжила, - девушка...<br /><br /><br />Марик фыркнул, а гостья совершенно серьезно сказала:<br /><br /><br />-Не беспокойтесь, я стул грызть не буду...<br /><br /><br />Наклонилась, забрала хомяка и доверительно сказала Марику:<br /><br /><br />-Наверное, уйду я через дверь.<br /><br />Марикина мать смотрела на все широко раскрытыми глазами.<br /><br />Уже стоя в дверях, гостья обернулась, взяла Хумуса за лапку, помахала всем и сказала:<br /><br />-Шалом, шалом.<br /><br />Я, сидя на марикином плече радостно подхватил, Марик кивнул головой и тоже что-то пробурчал, а его мать принялась обмахиваться ложкой. <br /><br />-Откуда она взялась, эта девушка? - подозрительно спросила мать, когда за гостьей закрылась дверь. - Прилетела? Что-то я не видела, как она входила.<br /><br />-Почти. Перелезла через перила с соседнего балкона, - немногословно объяснил Марик. – Соседка, хозяйка хомячка.<br /><br />-Подожди, но раньше за крысой приходила совсем другая. Они что, по очереди живут с ним?<br /><br />Марик, улыбнувшись, поправил:<br /><br />-Нет, не они живут с ним, а он жил сначала у одной, потом у другой. Предыдущая хозяйка уехала в Канаду. <br /><br />В его голосе явно звучало разочарование столь необдуманным решением Вики.<br /><br />Мать открыла рот, недоуменно глянула на ложку, которую все еще держала в руке, хотела возразить что-то, но раздумала. urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:44514 2008-08-20T18:44:48Z 2008-08-20T18:44:48Z Значит, дело было так. Привезли нас в лес. Ну, все нужное… Бутылки, закусон…И говорят: Сразу, полюбовно, мол, разбейтесь на четверки. Как вы там, унутре, будете – нас нееб… в общем, не касается. Но больше четырех в одно помещение – ни-ни! Я тяжело вздохнул. Я уже давно обещал свое благорасположение двум сотрудницам, а тут вдруг еще и жена привязалась… Етить ее в качель. Делать-то чего? А по трое никак нельзя, спрашиваю, думаю, мол, жену побоку, сотрудниц за бока – и вперед. Нет, говорят, помещений на всех не хватит. Вас, желающих, вон скока… А помещений – вот скока. Так что, группируйся на группешник – и вся недолга. Чувствую, и с женой тоже придется. Ну ладно. Забрались в помещение, … и понеслось… Ух, ах, ойоеоей.. Вправо, влево, со всех сторон поджимают, еле успеваю направлять куда надо. Хорошо хоть спереди пристроился. Хоть что-то вижу в этом скопище тел… Но на одну из сотрудниц с опаской поглядываю. Она с главным предметом чевой-то сзади пристроилась. Соплю, потею, изо всех сил стараюсь. Но на нее кошусь все время. Ох, мнится мне, от нее, ежели что не так, и по башке заработать можно.<br /><br />Кричу: девочки, а может, ничего делать-то не будем, так, полегонечку, как пойдет… А они орут: (как бы это помягче выразится?) Нет, ГРеби изо всех сил. Ну я и ГРебу… Аж взопрел весь… А атмосфера заводит. В соседних помещениях женские взвизги, стоны, мужское кряхтение… Народ по полной отрывается. А тут уж и время подходит, скоро и самый ответственный момент настанет. Я главный предмет в руках зажал, зубы стиснул… И вперед… Крики вопли, брызги, аж пена летит… Уффф, кончили …<br /><br />Все, пора помещение освобождать. Клянусь честным словом, на полусогнутых выходил. Но бабы, такие довольные, такие расслабленные… Мужчиной себя опять почувствовал…<br /><br />Но кто ж знал, что эти суки самый ответственный момент сфотографировают, дааа...<br /><br /><a href="http://i20.photobucket.com/albums/b204/klavesin/DSC_7917-1.jpg"> КОМПРОМАТ</a> urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:43904 2008-08-17T19:15:08Z 2008-08-17T19:15:08Z Кочевая жизнь какаду по имени Жако, <br />рассказанная им самим на хорошем попугайском с легким бакинским акцентом.<br /><br />Глава 16.Хумусиада<br /><br />Ночью всех разбудил отчаянный вопль матери:<br /><br />-Ааааа, крыса, крыса!<br /><br />В родительской спальне зажегся свет и Марик, натыкаясь на стены, рванул туда. Я все слышал, но видно мне было не все из за Марика, стоящего в дверях. <br /><br />-Мама, где ты видела крысу?<br /><br />-Она, она... Она пробежала по мне и удрала куда-то, - испуганно сказала мать. <br /><br />-По моему тебе это приснилось,- сказал, зевая, отец.<br /><br />-Да, приснилось? - агрессивно спросила мать, - а это что такое? <br /><br />Она ткнула дрожащим пальцем в несколько черных катышков на простыне. <br /><br />-Это? - Близоруко сощурился отец и потянулся к ним рукой.- Это жакошкины семечки, вечно он разбрасывает их.<br /><br />-Не хватай крысиное дерьмо руками! - снова взвизгнула мать, хлопнув его по протянутой руке. <br /><br />-Интересно, - мрачно сказал отец, почесывая ударенную конечность, - допустим, кто-то наложил кучу, а почему лупят меня? И потом, мало ли какую гадость мне приходилось лапать на жизненном пути.<a name="cutid1"></a> <br /><br />-Ты на что намекаешь, хотела бы я знать? - с надрывом в голосе спросила мать. <br /><br />-Ладно, вы тут разбирайтесь, а я пошел спать - сердито сказал Марик. <br /><br />Он снова устроился на поролоновых разъезжающихся подушках, когда-то составлявших мягкую часть чьего-то дивана, а теперь лежавших на полу и служивших ему кроватью, и тут же заснул.<br /><br /><br />Утром я заметил, как что-то рыжевато-серое мелькнуло в дверях кухни. Я насторожился, но, насколько я знаю, у крыс есть длинный и облезлый хвост, а здесь хвоста не наблюдалось.<br /><br />-Хазаин, там чудовищ,- завопил я.<br /><br />Марик дернулся, подушки разъехались, и он голым животом приложился к керамической плитке, которой был выложен пол. Похоже, что плитка была прохладная, поэтому он чертыхнулся и почти проснулся:<br /><br />-Что ты сказал, Жако?- спросил он хрипло.<br /><br />-Хазаин, там чудовищ,- снова завопил я.<br /><br />-Мог бы выучить уже до конца: "на галаве у него вещалка, а сзади веровка",- сердито добавил Марик.<br /><br />Продолжая наблюдать за бесхвостой крысой, я виновато угукнул. Как ни старался Марик, никак не ложилась мне на язык эта фраза из его любимого мультика про волшебника Бахрама. Некоторые фразы я запоминал с лету, а эта ну никак не поддавалась.<br /><br />Марик встал, и пошел в кухню. Около порога сидел маленький пушистый комочек. Марик наклонился, внимательно осмотрел его, а потом взял на руки и погладил. Я возмущенно засвистел. Меня он на руки не берет, занят, видите ли, очень. А с посторонней крысой обнимается. В этот момент вышла из спальни мать и, увидев, что делает Марик, заверещала так, что даже у меня зазвенело в ушах.<br /><br />-Марик, ты сошел с ума, брось сейчас же это мерзкое животное. Она же тебя сожрет.<br /><br />-Никого он не сожрет. Это не крыса, а хомячок.<br /><br />-Ну, все равно, - не сдавалась Марикина мать.- Хомячок почти та же крыса, но без хвоста.<br /><br />-Угу, обезьяна это тот же человек, но с хвостом.<br /><br />-Ну, давай, давай. Тебе лишь бы матери противоречить.<br /><br />В этот момент в дверь раздался звонок. Марик как был, в трусах, все еще подготавливая очередную реплику для матери, пошел открывать дверь. <br /><br /> На пороге стояла девушка с роскошными волосами, в кофточке, оголявшей пупок и легкомысленных шортиках с кружевными оборочками<br /><br />-Шалом, - сказала она.- Я ваша соседка через стенку, а живу в другом подъезде. Простите, я сегодня ночью у вас слышала крики про<br /> крысу.<br /><br /> Дверь в кухню медленно заполнилась фигурой мамы Марика.<br /><br />-Здассьте,- прошипела она, пробежала глазами по фигуре девушки, многозначительно подняла брови и догадливо поинтересовалась. - Надо полагать, что крыса ваша?<br /><br />-Ну что вы,- улыбнулась девушка,- это не крыса, а хомячок, его зовут Хумус.<br /><br />-А меня зовут Марк, и вы меня не узнали, Вика, - сказал Марик, спрятавший свою нижнюю часть за дверью.<br /><br />Девушка повернула голову, и что-то показалось мне удивительно знакомым в этом царственном движении..<br /><br />-Ааа, Марк, - протянула она с неопределенной интонацией.- Как же, почему, узнала.<br /> <br />Однако чувствовалось, что до узнавания было еще очень далеко. Но через несколько секунд она, похоже, что-то действительно вспомнила и довольно равнодушно спросила:<br /><br />-Вы все еще увлекаетесь фотографией?<br /><br />Марик, у которого пылали уши, кивнул.<br /><br />Все тем же безразлично-великосветским тоном она сообщила нам, что он, Марик, конечно великолепный мастер, и что она даже привезла с собой один из фотопортретов его работы. Но во время последнего переезда сюда, в этот дом, где они с хавером снимают квартиру, эта фотка куда-то исчезла, добавила она с милой гримаской. Затем отобрала бесхвостую крысу у Марика, посюсюкала с ней, прижавши ее к лицу, и, величественно кивнув на прощание, небрежно обронила:<br /><br />-Извините за вторжение и вчерашнее беспокойство.<br /><br />Марик долго смотрел вслед гостье, а его мама подозрительно смотрела на него.<br /><br />-Откуда ты ее знаешь?<br /><br />-Мам, это очень старое, еще Бакинское знакомство.<br /><br />-Ну, я ж понимаю, приличные девушки, даа, нас не интересуют, нас привлекают только крысовладелицы, - ехидно сказала мама и гордо удалилась на кухню.<br /><br />Марик подошел ко мне и негромко, грустно сказал:<br /><br />-Боже ж мой, Жако, ты представляешь какая встреча? Ты узнал ее? Эта та девушка, которую я фотографировал когда-то, в Нагорном парке.<br /> <br />И я сразу же понял, откуда мне знаком этот гордый поворот головы и грива волос. Я их видел когда-то на снимках, которые мне Марик показывал в Баку на балконе. <br /><br />В этот момент мама выдвинулась из кухни и с сожалением в голосе сказала:<br /><br />-Как жаль, что наш Жако не ловит крыс... Да, кстати, а что такое "хавер"?<br /><br />Марик чуть замялся, а потом осторожно сказал:<br /><br />-Вообще-то "друг", но чаще всего употребляется в смысле "бойфренд" – мама недоуменно подняла брови, - ну, любимый человек, незарегистрированный муж если хочешь…<br /><br />Мама фыркнула и неприязненно сказала:<br /><br />-Ааа, теперь все понятно. Кто б чего другого ожидал…- и уже из кухни негромко добавила, - крысы, мужики, ничего себе интересы… urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:43607 2008-08-12T14:02:59Z 2008-08-12T14:02:59Z В связи с разгоревшимися в последнее время спорами на тему интернационализма, я счел необходимым тоже внести свою лепту. И публикую давно выстраданный мной <br /><br />"Манифест Националиста"<br /><br />Не буду скрывать - я ненавижу *** ский народ. Так ненавижу, что *** не могу спокойно кушать. Сразу иду *** пить. Один стакан, второй. И обязательно кусочек **** в рот положить, между стаканами. Когда жениться буду, жену обязательно ***скую возьму. На работе представитель *** го народа тебе нахамил, а ты пришел домой, стакан *** выпил, уложил жену в постель и, как представителя ***го народа, давай ее ***. А если честно, то я хотел бы четыре жены – одна ***ская, вторая ***ская, третья ***ская и четвертая ***ская. Тогда всем бы отомстил.<br /> <br />Но, теперь получается, свою родную, ***кую жену и заводить нельзя. Ведь в ее лице я весь свой, ***ий народ буду ***… <br /><br />Звездочки вставлены из соображений политкорректности. urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:43465 2008-08-09T06:52:37Z 2008-08-09T07:02:33Z Все началось с грозного поста "В августе я приеду". Цунами в августе в Израиле не частое дело, но раз в пару лет случается. Первыми правильно отреагировали френды из ЖЖ. Они все дружно рванули в разные стороны. Кто в Америку, кто в Европу. Я тоже рванул в турбюро, но все билеты уже порасхватали. И мне ничего не оставалось, как ждать развития событий.<br /><br />Особо томиться не пришлось. <a href="http://i8.photobucket.com/albums/a47/marinaa2/lj/afisha.jpg"> <u>Экзекуция</u></a> была назначена на седьмое. Я уж вилял и так, и этак. Даже заранее встретился с Цунамит… эээ, пардон, Мариной, надеясь вымолить помилование, но фиг вам.<br /><br />Я вернулся домой, попрощался со всем семейством, собрал свои нехитрые пожитки и побрел на поезд. Внутрь меня внесло толпой. Мешочники пихали меня своими узлами, гремели оружием и орали друг на друга. Мне удалось протиснуться в купе, где было одно свободное место, но и на нем лежали какие-то вещи. Очевидно, мой колышущийся живот, затрудненное дыхание и потные очки вызвали у них сочувствие, и барахло переложили на пол, освободив мне место. Я с трудом втиснулся рядом с татуированным типом в рыжей бороде, совершенно пиратской внешности, в руках которого было странного вида автомат с надульником, по-моему предназначенном для ракет класса "земля-луна" и опасливо покосился на противоположное сидение. Там сидело милое голубоглазое создание, обнимая рюкзак, увешанный безделушками, хвостами и блестками, и коленкой прижимало большой черный автомат к стене. Напротив меня сидел еще один мешочник, сжимающий автомат между коленей.<br />Что поделаешь, четверг, детишки из армии разъезжаются на выходные по домам. Такой же мешочник уже приехал в наш дом и отсыпается, налопавшись маминых пирожков. <a name="cutid1"></a><br /><br />Всю дорогу эти гаврики трепались по мобильникам всех марок, а в перерывах слушали музыку, записанную в них же. Бедные родители, пожалел их (и себя) я, какие же счета потом придется оплачивать…<br /><br />Тель-Авив, город где была назначена презентация Цунами. Я редко бываю в этом городе, и поэтому, учитывая, что у меня было в запасе полчаса, побрел на улицу Алленби пешком. Через сотню метров на тротуаре я нашел абсолютно нормальный автоматный патрон и, воровато оглянувшись по сторонам, сунул его в карман. Кто-то из мешочников посеял. <br />А дальше начался чистый сюр. <br /><br />Я шел мимо парикмахерской, в которой черный парикмахер завивал такие же смоляные волосы в мелкие косички, потом мимо прачечной- автомата, у дверей которой сидела дама совершенно китайской наружности и кормила такого-же дитенка, а внутри возились еще несколько женщин юго-восточной наружности. Из дверей следующей лавчонки доносилась ругань на чистом испанском, а в скверике напротив очень мило расположились на травке опять таки очччень загорелые товарищи. И мое сознание раздоилось. Я знал, что я в Израиле, но все ощущения говорили, что я где-то в Хемпстеде, на Лонг-Айленде. Несоответстующее месту многоязычие только укрепляло иллюзию.<br /><br />Наконец, пройдя сквозь пригороды Нью-Йорка, я попал в Израиль, в котором уже добрался до места презентации. <br /><br />В магазине почти не было покупателей, довольные продавцы распивали прямо около кассы водочку, запивая ее "Туборгом", а откуда с небес доносился голос Цунамит. Я благочестиво поднял глаза, пытаясь понять откуда же доносится звук, но по пути на небеса наткнулся на старого дружка, который успокоил меня, сказав, что народ уже собирается на втором этаже. <br /><br />Признаюсь, что по серости и лености своей я впервые попал на брезентацию. Я себе представлял ее как-то иначе. Мне казалось, что там посреди комнаты стоит автор, с грудой книг в руках, накрытый брезентом, а в нужный момент с него сдергиваю эту пыльную тряпку, и он, чихая во все стороны, начинает вопить: "А вот книжка новая, свежая, горячая, мною испеченная. Налетай, торопись, покупай живопись!" <br /> <br />Но тут все было не так. В первую очередь автор-распространитель ухватился за мешокЧек подарков, принесенных друзьями и выудила оттуда большую кружку. После этого она стремительно налила туда чего-то бесцветного из большой бутылки (остальным присутствующим наливали из другой) и начала рассказывать о себе, прихлебывая каждую минуту. <br /><br />Ну, некоторые интимные подробности ее биографии, рассказанные там, я не рискну выносить на суд почтеннейшей публики, а только скажу что начала свою творческую биографию художника она с грибов. (Принимала ли она их свежими, сушеными или курила – не знаю). Учиться рисовать голых мужиков ей не довелось, (родители не пустили), поэтому в ее рисунках преобладают женщины. Хотя возможно, причина другая. Но это уже мои умозаключения… <br /><br />А книжка вышла очччень интересная. Не однодневное чтение. Ее можно очень долго рассматривать и читать, а потом, заново, читать и рассматривать. <br /><br />Одна из счастливиц, кого Марина сочла необходимым проиллюстрировать, прочитала свои чудесные сказки, а брезентуемая в это время писала дарственные надписи на книгах, прерываясь на хохот. <br /><br />А потом был <a href="http://fotoplenka.ru/users/aneshka_baku/421191"> <u>ресторан</u></a> . Ну, ресторан как , с вкусной едой и хорошим пивом. Хотя главное в нем был дружеский треп, как и всегда на подобных встречах.<br /><br />Маринка, спасибо за чудесную книгу и прекрасный вечер. urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:43178 2008-08-06T18:50:40Z 2008-08-06T18:50:40Z Кочевая жизнь какаду по имени Жако, <br />рассказанная им самим на хорошем попугайском с легким бакинским акцентом.<br /><br />Глава 15. Перекресток.<br /><br /><br />Я сидел на плече у Марикиного отца и с интересом разглядывал книжку, которую он листал. Собственно, он учил язык. Книжка была детским словарем с картинками. Наткнувшись на изображание попугая, он хихикнул и сказал, скосив глаза на меня:<br /><br />-Эй, Жакошка, оказывается тут ты "туки", - и ткнул пальцем в картинку.<br /><br />Я подумал, и не нашелся что ответить. Туки, так туки. Все лучше чем "попка".<br /><br />В прихожей захрипел звонок. Услышав его, марикин отец, уверенный, что это вернулась из магазина жена, широко открыл дверь. Вместо родной жены на лестничной площадке стоял мужичок с кошачьими усиками и сальными глазками. Нежданный гость, обнаружив гостеприимно распахнувшуюся дверь, тут же с радостной улыбкой вцепился в ручку со своей стороны.<br /><br />Несколько растерявшийся при виде незнакомца, отец Марика инстинктивно потянул дверь на себя. Мужичок, не отпуская ручки и скользя босоножками по полу лестничной клетки, чувствуя, что вот-вот окажется перед захлопнувшейся дверью, гаркнул на весь подъезд: <br /><br />-Мужчина, у вас обрезание есть? <a name="cutid1"></a><br /><br />Несколько оторопевший от вопроса Марикин отец, поняв, что перед ним не грабитель, перестал тянуть на себя дверь, но ответил совершенно уверено:<br /><br />-Да, есть, но я его не продаю.<br /><br />-А у вашего сына?<br /><br />-И меня, и моего сына. И даже у попугая, - мрачно отрапортовал папа. <br /><br />-Как обидно, - искренне огорчился мужичок. – Такие выгодные условия – два обрезания бесплатно, а третье в подарок.<br /><br />-Ну, так может, чтобы воспользоваться, мы сначала это восстановим, а потом по новой – чик, и все, - с совершенно серьезной физиономией предложил отец. <br /><br />Мужичок на секунду задумался, а потом сказал:<br /><br />-Я вам честно признаюсь, не уверен, что повторное будет на тех же условиях. <br /><br />Потом внимательно осмотрел меня и огорченно щелкнул языком:<br /><br />-Тце…Но вот попугаю совершенно необязательно было.<br /><br />Из кухни доносились подозрительные звуки. Я повернулся в ту сторону и увидел Марика, зажимающего себе рот, чтобы не расхохотаться. <br /><br />-Как это, с таким шнобелем и без обрезания? Его же на первом партсобрании засмеют, - продолжал паясничать отец.<br /><br />-А что, уже есть партия? – нервно почесываясь, спросил мужичонка. <br /><br />-Да за возрождение еврейского поп. общества.<br /><br />-Может, вы хочите сказать, за возрождение еврейских поп в обществе?<br /><br />-Послушайте, уважаемый, а какие в Израиле могут быть попы, кроме еврейских?<br /><br />-Ну, во-перьвых, арабские. А, во-вторьих, даже, скажу вам, гойские есть. Не, конечно в етой области мы всех задавим. Я вам так скажу, наши женщины, чтоб они были нам здоровы, это одна большая жопа. А все остальное буйный темперамент и грустные глаза.<br /><br />Чувствовалось, что тема ему близка и он может говорить об этом очень долго.<br /><br />Марикин отец, с трудом сдерживая смех, все-таки счел нужным уточнить.<br /><br />-Нет, уважаемый, наша партия за возрождение еврейского попугайского общества.<br /><br />-Аааа, - заметно погрустнел сальноглазый, - значит не про попы… Ну, раз у вас с обрезанием все в порядке, то я пошел. <br /><br />Он повернулся и, шаркая раздолбанными сандалиями, стал спускаться по лестнице, напоследок обреченно всплеснув руками:<br /><br />- Ой, вэй, какую выгодную сделку вы потеряли…<br /><br />Марикин отец захлопнул дверь и захохотал:<br /><br />-Господи, какой редкостный болван.<br /><br />Едва он успел отсмеяться, как в дверь опять позвонили.<br /><br />На этот раз дверь он приоткрыл ее уже гораздо осторожнее. На пороге стояла дама с лысой головой, замотанная в какую-то желтую тряпку, трещавшую под напором ее огромных грудей. То ли ее голова была похожа на грудь, то ли груди на голову, но казалось, что на пороге стоит некое трехголовое существо, причем две головы почему-то склонились долу, мягко подпрыгивают и раскачиваются из стороны в сторону при каждом движении, а третья завывает "Хара-Кришна, Кришна–Хара, Хара, Хара, Кришна, Кришна…"<br /><br />Отец Марика стремительно захлопнул дверь и вопросительно посмотрел на сына:<br /><br />-Тоже бесплатные обрезания всей семье?<br /><br />-Нет, папа, это кришнаиты, - сквозь смех выдавил Марик.<br /><br />-Ааа, понял, они только бесплатно стригут на лысину, - усмехнулся отец.<br /><br />В дверь позвонили еще раз.<br /><br />-Марик, открой, пожалуйста, а то у меня уже сил нету. <br /><br />Марик, все еще продолжая улыбаться, кивнул и открыл дверь. На пороге стоял круглолиций человек, в черном сюртуке и шляпе и, протягивая какую-то книжечку, гнусаво говорил:<br /><br />-Хевре, приглашаю вас на празднование Шаббата в атмосфере истинного еврейства, а так же на лекцию "что должен…"<br /><br />-Евгений Евгеньевич? Вы ли это? – удивленно спросил Марик, вглядываясь в потное лицо.<br /><br />Человек прервался на полуслове, внимательно посмотрел на Марика и криво улыбнулся:<br /><br />-Я, Гольдман, я…<br /><br />-Так что ж мы тут стоим, заходите, передохните. Небось, не часто бывших студентов встречаете.<br /><br />Евгений Евгеньевич несколько секунд стоял, раздумывая, а потом тяжело вздохнул и вошел в квартиру. Первым делом он протянул пальцы, коснулся мезузы, а потом поцеловал их.<br /><br />-Проходите сюда, у нас и сидеть не на чем, всего неделю как приехали. Но на кухне табуретка есть. Чаю хотите?<br /><br />-Да нет, спасибо, у меня с собой водичка есть, - он достал из кармана маленькую пластмассовую бутылочку и попил из нее.<br /><br />Чувствовалось, что ему очень неуютно. Он снял свою шляпу и положил на колено. Марик с интересом разглядывал его черную кипу, оказавшуюся под шляпой.<br /><br />-А вы давно тут, Евгений Евгеньевич?<br /><br />-Второй год.<br /><br />-И сразу же масть сменили?<br /><br />Гость поднял на Марика грустные глаза и криво усмехнулся:<br /><br />-Гольдман, вы ж тоже, по-моему, в свое время в комсоргах ходили, если не ошибаюсь?<br /><br />-Ннну, - промычал Марик.<br /><br />-Все приспосабливаются, как могут. Вы сейчас ничего не поймете, вы слишком еще мало тут прожили, Гольдман. Может, через годик, если встретимся, вы меня поймете лучше. Всего вам хорошего. Удачной абсобрбции. Шолом алейхем!<br /><br />Евгений Евгеньевич встал, надел шляпу, проходя мимо притолоки, опять коснулся мезузы и поцеловал кончики пальцев, и ушел оставив опешившего Марика.<br /><br />-Черт побери, - сказал Марик, отводя глаза от закрывшейся двери, и расстроено глядя на подошедшего отца, - ну почему я не нашелся, что ему ответить?<br /><br />-Потому, сын, что он собаку съел в науке затыкать рот людям, задающим неудобные вопросы.<br /><br />Марик неопределенно пожал плечами и пошел в комнату. <br /><br />Опять захрипел звонок. <br /><br />-Ну, это уже точно мать, - сказал отец Марика, открывая дверь.<br /><br />И застыл с разинутым ртом. На пороге стоял дядечка с гордыми черными усами, в мохнатой белой бараньей шапке и бурке.<br /><br />-Салам мелекюм…, - ошарашено пробормотал отец.<br /><br />-Ни хрена себе, - ухнул Марик.<br /><br />-Вай, дэдэ, вай…, - завопил я.<br /><br />-Шалом, уважаемые земляки, я пириглашаю вступить вас в обущество кавкасских евреев нашего города, - прогудел папахоносец.<br /><br />-Простите, мы, конечно, с Кавказа, и даже евреи, но не горские, - несколько растерянно ответил Марик.<br /><br />-Вай, - огорчился гость, - мине дессинформировали.<br /><br />Последнее слово он произнес с явной гордостью.<br /><br />-Да заходите пожалуйста, передохните, - гостеприимно предложил Марик.<br /><br />-Нет, спасибо, дарагой, мне еще много адрес пройти нада.<br /><br />Он повернулся, и, напевая себе под нос какую-то кавказскую мелодию, стал спускаться по лестнице.<br /><br />-Простите, - не удержался Марикин отец, - а вы сами откуда?<br /><br />-Из Дербента, - гордо ответил пришелец.<br /><br />-А почему в бурке? – выпалил Марик.<br /><br />-А эта штоб нас, кавказцев, за хохлов-свиноедов не пиринимали, - торжественно сказал усач.<br /><br />Марик, его отец, и я смотрели вслед гостю.<br /><br />Из соседней двери выходил, надевая шляпу и напевая "Машиах, машиах, машиах" Евгений Евгеньевич, собственной персоной, с нижнего этаж доносились вопли "Хара Кришна, Хара Рама", причудливо переплетаясь с несущимися из каких-то дверей словами " в семь сорок он приедет", а с лестницы, прекрывая все, летел сердитый голос Марикиной матери:<br /><br />-Ну, кто-нибудь из вас поможет женщине тащить сумки наверх или нет? urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:42904 2008-08-01T10:31:07Z 2008-08-01T10:31:07Z Милая подборка фоток... :)<br /><br /><a href="http://voffka.com/archives/2008/07/31/045703.html">http://voffka.com/archives/2008/07/31/045703.html</a> urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:42648 2008-07-31T17:00:44Z 2008-07-31T17:01:38Z <img src="http://i20.photobucket.com/albums/b204/klavesin/afisha.jpg" /><br /><br /><br />Клянусь честным словом, есть что посмотреть и послушать... urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:42293 2008-07-27T17:15:20Z 2008-07-27T17:15:20Z Кочевая жизнь какаду по имени Жако, <br />рассказанная им самим на хорошем попугайском с легким бакинским акцентом.<br /><br />Глава 14. Домой, домой... <br /><br />Я наслаждался свободой. Можно было лететь когда и куда только захочу. <br /><br />Я радостно расправил крылья, прорвался сквозь листья и полетел. Очень странно, но того пьянящего ощущения радости полета, которое было в далекой юности, почему-то не было. Крылья тяжелели с каждым взмахом. Я, сделав круг, с трудом дотянул до своей ветки и тяжело дыша, стал обдумывать положение. На ветку чуть ниже пристроились две горлинки и, не заметив меня, стали болтать, дуры, по-своему, а когда я шевельнулся, то с треском сорвались с места, заполошно хлопая крыльями. Дуры они, конечно, и есть дуры. Но как летят… А я, похоже, потерял форму. Не шутка, сколько лет не летал...<a name="cutid1"></a> <br /><br />Было, конечно, несколько случаев, когда Марик контрабандой давал мне полетать по комнате. Пока нас не застала за этим занятием мама. Она уронила сумочку и пакеты с продуктами, схватилась за щеки и дрожащим голосом забубнила: "Щас люстру разобьет, ой, а сейчас вазочку уронит, Марик поймай его, пока он нам весь хрусталь не перебил". Чего греха таить, в предыдущий раз, я действительно какую-то статуэтку грохнул, но Марик меня не выдал, а мама, к счастью, исчезновение безделушки не заметила. <br /><br />Честно говоря, уже тогда я ощутил некоторый дискомфорт, но отнес его к тому, что был несколько скован и действительно побаивался что-нибудь уронить и разбить, а сегодня... Ведь сколько раз мне снилось это ощущение полета, скольжения по дружелюбному плотному воздуху. А сейчас, в реальности, я вынужден прикладывать все силы, чтобы не рухнуть на землю. Никакого волшебства, тяжелая работа. <br /><br />Мне стало очень грустно. <br /><br />Хотелось есть, пить, и, черт меня дери, хотелось увидеть Марика. За какие-то несколько часов, что я просидел на дереве, я уже успел соскучиться. Нет, конечно, я видел их, все семейство, аж два раза. Сначала они, вскоре после того как уехало такси, вышли из подъезда, посмотрели на мое дерево, потыкали в него издалека указательными пальцами, покричали: "Жако, Жако". Я гордо отвернулся. Когда я повернулся обратно, то краем глаза успел заметить, как они заходят с какими-то сумочками в руках в подъезд. Марик опять остановился и позвал меня. Я сделал вид, что не слышу. <br /><br />А сейчас я грустно смотрел на обшарпанный и обветшалый дом, в котором мог бы жить и гадал, где же могла быть наша квартира, и мог ли быть в ней балкон.<br /><br />И вдруг за открытым окном квартиры на последнем этаже я увидел свою клетку. Я сидел и размышлял. Ну, вот хорошо, я на свободе. Могу летать куда хочу, но не получается. Могу есть что хочу, но нечего. Мог бы не скучать по Марику, но скучаю. Но зато свободен. Так что же такое свобода?<br /><br />И пока я решал эти философские проблемы, незаметно для меня к дереву подошел Марик с пакетиком в руке. <br /><br />-Жако, спускайся, я тебе орешков купил. Знаю же, что голодный.<br /><br />Я гордо задрал голову. Нет, я свободу на твои орешки не променяю. Да и не очень я их люблю, твои фундуки. Ты ж мне фисташек не принес? Или принес?<br /><br />-Ну, спускайся, мы же с тобой взрослые люди. Ты что, обиделся, когда я про цирк сказал?<br /><br />А ты б не обиделся? Я, можно сказать, свою жизнь спасал, чтобы клетка не раздавила, какое мне дело было, как я в этот момент выгляжу? А ты меня клоуном обозвал, прямо скажем…<br /> <br />-Ну, извини, Жако, вырвалось. <br /> <br />Да ладно, понимаю, не дурак.<br /><br />-Жако, спускайся. Если хочешь, теперь иногда буду тебя выпускать полетать на улице. Только боюсь, что тебя могут украсть…<br /><br />Украсть? Меня, героического попугая Жако, грозу всех кошек на Малой Крепостной? Да я их всех в лапшу порву…<br /><br />Я слетел вниз, на плечо Марика, и заглянул ему в лицо. Он ласково погладил меня и сказал:<br /><br />-Идем домой, Жакошка. Родители страшно переживают, что ты пропал, голодный, холодный, сидишь на дереве…<br /><br />Да, сижу, точнее сидел… Ну, пусть не холодный, но голодный это точно. А переживают – пусть, поймут, какого замечательного члена семьи могли потерять.<br /><br />-Жакошка, хочешь, сделаем им сюрприз – видишь, открытое окно на пятом этаже? Там твоя клетка. Давай, потихоньку взлетай туда, ты же героический попугай, что тебе стоит туда долететь?<br /><br />Я подумал и взмахнул крыльями. Черт возьми, ну что же такое есть в этих людях и в их ласковых словах, что я летел на пятый этаж легко, ловко и красиво, чувствуя волшебную поддержку воздуха, счастливо вдыхая запах эвкалиптов, окружающих наш дом?<br /> <br />Тихонько сел на перила, увидел марикиных родителей, сидящих на баулах и говорящих обо мне:<br /><br />-Оль, как ты думаешь, сын сумеет достать Жако?<br /><br />-Я очень надеюсь.<br /><br />-И я тоже. Как-то пусто стало без этого крикливого хулигана. Вроде всего несколько часов его нет, а в доме пусто. И так такая тоска в этом пустом и чужом доме, да еще и Жакошка не вопит… <br /><br />Тут уж я не выдержал, и громко заорав "Шалом, шалом!" рванул в комнату. <br /><br />Как же они завопили… Прямо маслом по сердцу. Бросились ко мне, наперебой гладили и рассказывали, как любят меня. Так-то вам, а то "Жако, не свисти", "Жакошка, не мешай разговаривать", "Жако, не повторяй то, что сказал Марик"…<br /><br />А в клетке такая вкусная вода, да и, правда, не ожидал, фисташки лежат…<br /><br />Ну, фисташки это особый разговор. Когда-то, когда я только появился у них, Марик пришел с базара и принес горстку орешков и сказал:<br /><br />-Жако, попробуй, сегодня, вдруг, на базаре появились. Если тебе понравится, пойду еще куплю, хоть и дороговато, черт возьми…<br /><br />Я попробовал. До этого я уже грыз и фундук, и грецкие орешки. Один раз даже попробовал чуть горьковатый миндаль, но он мне не понравился. А фисташки… Они таяли в клюве, они оставляли долгое чудесное послевкусие, они… Они были как песня одинокой, романтически настроенной попугаихи в вечернем шелесте эвкалиптов... <br /><br />Я завопил в полном восторге. Марик усмехнулся и побежал на базар. Хотя он и принес большой пакет, их хватило ненадолго. А потом, как он не старался, больше их найти не удавалось. <br /><br />А сейчас, голодный, побывший свободным, попугай купался в ласке, ел любимые орешки и … А чего еще нормальному попугаю-то надо, а? urn:lj:livejournal.com:atom1:klavesin:42069 2008-07-18T08:38:49Z 2008-07-18T08:39:44Z Кочевая жизнь какаду по имени Жако, <br />рассказанная им самим на хорошем попугайском с легким бакинским акцентом.<br /><br /><br /><b>Глава 13. Свободу попугаю!</b> <br /><br /><br />Мы вышли из аэропорта. Родители испугано озирались по сторонам, Марик был растерян не меньше, но старался держаться уверенно.<br /><br />-Нам на стоянку такси, - сказал он. <br /><br />Мы выстояли небольшую очередь и загрузились в маленький автобус, человек на десять, в котором никого не было, кроме нас. Я торжественно сидел в своей клетке, поставленной на заднее сидение, рядом с Мариком, и смотрел по сторонам.<br /><br />Такси тронулось, и Марик с какой-то странной интонацией сказал:<br /><br />-Вот мы и въехали в новую жизнь… <a name="cutid1"></a><br /><br />Водитель, на ходу изучавший бумажку, на которой был написан адрес марикиных друзей, вдруг, чертыхнулся по-русски. <br /><br />-Хайфа, понятно, а район-то какой? - глядя в зеркальце, спросил он.<br /><br />-Не знаю, - автоматически ответил Марик, и удивленно спросил, - а вы говорите по-русски? <br /><br />-Или… - хмыкнул водитель. – Еще полгода и вся страна заговорит по-нашему. <br /><br />-Таки да, таки да, - радостно завопил я, услышав знакомый одесский акцент.<br /><br />-О, - расхохотался водитель, - еще не разу не возил попугаев, болтающих с одесским акцентом.<br /><br />-Босяк, - жизнерадостно ответил я. <br /><br />Водитель остановил машину и, упав головой на руль, ржал до слез.<br /><br />-Вы с Одессы, что ли? - отсмеявшись, спросил он.<br /><br />-Нет, из Баку, - ответил, улыбаясь Марик. – Но наш Жако несколько лет жил в Одессе. <br /><br />-Ну что ж, довезу земляка с особым удовольствием, - ухмыльнулся водитель. <br /><br />Я с интересом смотрел на странные разлапые деревья, стоявшие вдоль дороги. <br /><br />-Это пальмы, Жако, - тихонько сказал мне Марик. – Все ж думают, что ты из Африки, а ты совсем и не знаешь, что такое пальмы. <br /><br />Я запомнил. Мало ли когда пригодиться…<br /><br />…Когда мыприехали в Хайфу и, опросив десяток людей, нашли нужный дом, Марик оставив нас в машине, вместе с водителем пошел к друзьям. Вернулись они через несколько минут, в сопровождении хорошо знакомого мне грузного мужика в цветастых шортах, на которых были нарисованы попугаи. Он радостно поздоровался с родителями Марика, поздравил с приездом на историческую родину и сказал водителю, куда ехать. Как выяснилось, они уже сняли нам квартиру.<br /><br />По дороге мама Марика настороженно спросила:<br /><br />-Лёня, а в какие часы дают воду?<br /><br />Марикин друг захохотал и сказал:<br /><br />-Тетя Оля, это не Баку, здесь вода идет круглые сутки. Другое дело, что она стоит денежек, но тут все стоит денег… Да, кстати, сегодня пятница, так что заскакивайте в супер, универсам по-нашему, по-советски, он за углом, купите себе продукты на завтра. Завтра все будет закрыто, а в воскресенье, йом ришон по-нашему, по-ивритски, свожу вас на базар, все объясню. Ну а сегодня вечером мы ждем вас у нас. Тут недалеко совсем. Я Марику объясню, как до нас дойти. Это на машине петлять приходится, а пешедралом пять минут. <br /><br />-Леня, ну а как тут, в двух словах? – напряженно спросила мама.<br /><br />Я изумленно засвистел. Это она-то спрашивает? До отъезда часами сидела на телефоне, обзванивала друзей и знакомых и "собирала информацию". Это она так отвечала, когда муж и сын говорили, что телефон постоянно занят ее болтовней. Тогда она обиженно вскидывала голову и заявляла: "Я не болтаю, а собираю информацию!". И вот теперь собранной информации ей недостаточно, она хочет все узнать в двух словах… Хе…<br /><br />-В двух словах? Многое нравится, многое раздражает. Но больше всего действуют на нервы наши олимы (ивр. вновьприбывшие). Одни орут, что из высококультурной страны попали в интеллектуальную помойку, другие рысью бегут в синагогу. При этом первые, большей частью, приехали из предместий Мухосранска… ой, извините, тетя Оля… А вторые до отъезда сюда на каждом углу размахивали своими партбилетами. О, кстати, Маркелло, ты знаешь кого я здесь встретил? – Марик вопросительно поднял брови. – Евгень Евгенича Карасика, собственной персоной.<br /><br />-Да ты что, - ухнул Марик.<br /><br />-Угу, угу… В кипе, при пейсах и лапсердаке.<br /><br />-Во тварь…, - восхитился Марик, и пояснил матери, - Это тот самый тип, который у нас в институте преподавал марксистко-ленинскую философию, постоянно выступал во всех клубах с лекциями о мерзкой сущности Израиля и с пеной у рта говорил о реакционности и мракобесии иудаизма. <br /><br />Но тут мы остановились, и началась переноска чемоданов. В первую очередь вытащили меня и поставили на тротуар. Затем Марик с другом начали выволакивать баулы из такси, и, в начавшейся почему-то суматохе, кто-то зацепил мою клетку. Она свалилась на бок и покатилась. А я, ругаясь, как только мог, бежал по внутренней поверхности клетки, перебирая ногами прутики, наклонив голову, прижав хохолок и растопырив для равновесия крылья. Марик сначала испуганно охнул, а потом, поставив баулы на землю, принялся ржать:<br /><br />-Жакошка, да мы с тобой в цирк пойдем выступать, если не найду работы.<br /><br />Ага, фигушки! Уже один раз довыступался, чуть на табака не пустили. Сам иди в клетке бегай…<br /><br />Но тут я заметил, что дверца клетки, то ли от удара, то ли от качения по тротуару, распахнулась, к тому же очень удачно, прямо над головой. Я выбрался наружу и радостно взлетел. <br /><br />Подо мной с раскрытым ртом стояли Марик, его отец и водитель такси, а я, описав торжественный круг, полетел к ближайшему дереву. Пролетев сквозь ветви и листья, напуганный падением клетки, обиженный словами Марика и разгоряченный побегом, опустился на ветку, чуть отдышался, и вдруг ощутил странную тоску. <br /><br />Пахло домом, но не тем, человеческим, к запахам которого я уже за долгие годы привык, а первым, далеким домом, когда я летал в нашей стае на свободе. Я присмотрелся и вдруг понял, что сижу в кроне огромного эвкалипта. Так же как и в далекие времена, он сухо шуршит листьями, так же привычно свисает со ствола кора, о которую так удобно чесать клюв и, демонстрируя свою силу рвать ее на полоски, так же душисто и тенисто внутри его кроны. Я сорвал листик, подержал его в клюве и почти прослезился. Я почувствовал себе моложе на десяток лет. Я вновь был вольным попугаем.