MN

Кочевая жизнь какаду по имени Жако.Гл.9-10

2008-06-29T14:06:21Z

Кочевая жизнь какаду по имени Жако,
рассказанная им самим на хорошем попугайском с легким бакинским акцентом.

Глава 9. Кошки
Квартира Марика была на последнем этаже. И более, того, у него был балкон, на котором и поместили мою клетку. То ли потому что в маленьких комнатках все было забито мебелью и книжками, то ли для того, чтобы меньше была слышна моя болтовня. Но, простите, в Баку, летом, когда открыты все окна и двери, в надежде поймать хоть дуновение ветерка… Мне смешно с них, как говорили в Одессе.

А я не мог удержаться. Ну, как, скажите не поприветствовать наступление нового утра, когда ночь приносила мне столько переживаний.

Да, именно ночь. У Фазиля было неспокойно днем. На нервы действовали жильцы дома, останавливающиеся и глазеющие на меня, и пацаны, крутящиеся под окном в надежде быть обруганными. Зато ночью была благодать.

Тут все было наоборот. Днем я был предоставлен сам себе, а ночью приходилось отражать атаки. Ну вот, к примеру, в первую же ночь меня хотели сожрать две кошки. Не сразу, конечно, а по очереди. Но я был некоторым образом начеку.

Я хорошо запомнил из рассказов старого попугая-болтуна, что основными попугайскими врагами в человеческом стане были и будут кошки. Он мне постарался даже описать их - на четырех лапах, с хвостом и страшными когтями. Окраска перьев... эээ... простите, шерсти, не имеет значения, потому что не поддается описанию. Но предупредил, что не нужно путать с собаками. Те тоже на четырех лапах и с хвостом, но, во-первых, за редким исключением, не агрессивны по отношению к нам, попугаям, а, во-вторых, лают, а не мяукают. Но поскольку для меня эти слова были пустым звуком, старик мне все изобразил в лицах. И заставил меня выучить эти звуки. При этом по-кошачьи он знал два вопля – один - кошки, приманивающей кота, и второй – кота, отпугивающего соперника. Но честно признался, что поскольку уже много лет с этими животными дела не имеет, проживая в глубинах обескошаченных квартир, то точно не помнит, что есть что. По его мнению, это не особенно и важно, и при необходимости я быстро сам разберусь, в реальных полевых условиях. Так что я попал на балкон во всеоружии знания.

Однако, когда ночью чуть тряхануло мою клетку, я мгновенно проснулся и с перепугу захохотал голосом Марго.

Стенка в стенку с Мариком, так что окно выходило на улицу рядом с моей клеткой, жила Королева Марго. По настоящему ее, конечно, звали иначе, но она откликалась только на это имя, и даже в психдиспансере, где она состояла на постоянном учете, к ней обращались именно так. Днем она сидела с книжкой в руке перед старым поломанным телевизором, еще оснащенным линзой, смотрела на него и время от времени хохотала. Я не находил ничего особенного в ее смехе - звуки как звуки, а вот Марик, когда слышал его, передергивал плечами и говорил только одно слово: "жуть".

Огромный рыжий котище, который изучал мою клетку, услышав хохот, издаваемый моей луженой глоткой, испуганно заорал сам и, совершенно забыв, что до крыши был всего один прыжок, пробежал несколько метров по стене от меня до следующего балкона. Там он, наконец, опомнился и запрыгнул на крышу.

Для безопасности я решил воспроизвести вопль кота, отгоняющего соперника. Орал я долго и громко, надеясь обеспечить себе спокойный остаток ночи. Но вместо этого на балкон спрыгнул серый подранный кот и стал подозрительно внюхиваться в мою клетку. Вожделение в его глазах постепенно уступило место разочарованию, и я понял, что спутал вопли. То есть вместо того, чтобы отгонять соперника, я жеманно призывал к себе любовника. Мне стало мучительно стыдно, и я опять расхохотался маргошиным смехом. И этот кот тоже, забыв про крышу, бежал от меня по вертикальной стене. Тогда я понял, что нет страшнее оружия против котов, чем смех.

Однако коты этого еще не поняли. Каждую ночь меня навещали несколько особей, и, обсмеянные, стремительно убегали. Очевидно, поголовье котов на этой крыше было большим, или они все страдали склерозом, но в ночь мне был гарантирован минимум один визит.

И в это же время по городу поползли слухи, что в доме на Малой Крепостной появился оборотень. Днем он выглядит как попугай, а ночью, страшно хохоча, превращается в женщину или кошку и … вот тут мнения разделялись. То ли этот оборотень соблазнял мужиков, то ли жрал кошек. Через некоторое время, с другого конца города слухи вернулись уже в совершенно другом виде. В них фигурировал попугай, который по ночам обращался в женщину, охотившуюся на котов и мужчин. Причем безвинные жертвы лишались своего самого дорогого достоинства.

Проверить обстоятельства этого запутанного дела напуганные соседи попросили Заура. Мало того, что Заур был сам весьма внушительным мужчиной – примерно метр шестьдесят ростом и столько же в обхвате, кроме того, он еще и работал в милиции.

Заур согласился, при условии, что он ляжет спать, а его жена, Севда, разбудит его в ответственный момент.

-Заур, Заур, нет, ээ, ти слыщищь?

-Нет, эээ, я сплю.

-Слушай, не спи, слыщищь – оборотень хохотает.

-Ада, эээ, кощки это, кощки…

-А почему женский голос там?

-Там кошкин женский собрание. Слушай, отстань, я спать хачу…

Севда подумала, подумала, и решила, что может быть, как всегда, муж прав. На следующий день она сказала соседкам, что Заур проверил, никакого оборотня там нет, просто там у кошек женское общежитие, поэтому и слышен женский смех.

И с этого дня слухи, испуганные милицейской проверкой и погашенные авторитетным заключением, больше не расползались по городу.

Глава 10. Претендентка на руку

Мать Марика в очередной раз надумала его женить. Ей снова начало действовать на нервы то, что сын уже окончил институт, но все еще бродит на рассвете по городу со своим фотоаппаратом и кофром. И она затеяла сложную операцию по подведению сына к женитьбе. А я невольно оказался в центре заговора, как почти бессловесный свидетель.

На помощь она позвала Вету, свою племянницу, двоюродную сестру Марика. Сидя в дальнем от меня углу комнаты, они шушукались уже около часа. Судя по доносившимся до меня обрывкам фраз, Вета должна была вывести Марика прямо к силкам. Она сначала колебалась, а потом согласилась, что ничего плохого для любимого братика не будет, если он и познакомиться с ее приятельницей. К тому же, подумав, Вета сказала, что ее подруга абсолютно в марикином вкусе.

Повод для визита придумала мама - Марине, мол, нужен хороший фотопортрет для посылки знакомому. Заговорщицы после долгих споров решили, что так они убивают нескольких зайцев. ( Я не совсем понял, зачем надо убивать бедных животных, но порадовался, что речь не идет о попугаях). Так, по их мнению, они и демонстрировали таланты Марика, и давали ему возможность внимательно присмотреться к объекту, и, кроме того, намекали, на тот случай если девушка понравится, что ее еще и завоевывать нужно.

Дата акции была согласована и утверждена, и Вета с подругой пришли, чтобы осмотреться на местности в точно назначенное время, до возвращения Марика с работы. Увидев, что тетка дома, Вета возмущенно зашипела:

-Тетя Оля, ты еще здесь? Иди от греха подальше.

-А ты думала, даа, что я так просто уйду и не увижу, что ты Марику подсовываешь? - шепотом ответила ей тетка, и направилась к выходу.

Уходя, она остановилась в дверях и ласково сказала:

-До свидания девочки.

Выражение лица у нее, когда она оглядывала Марину, было точно таким же, как при визите соседки-спекулянтки Аси, принесшей новую импортную шмотку - и вещь, вроде, подходящая, но цена несуразно высокая.

Я с трудом подобрал что-то из своего репертуара, подходящее к случаю, и гаркнул:

-Девочки-красавицы!

Мама Оля, стоя в дверях, подозрительно посмотрела на меня, потому что боялась услышать уже известную ей следующую, одесского разлива, фразу на женскую тему:

-Соседка - блядь, а мужа мы подпоим.

Но я ж не гермямиш (азер. невежда, деревенщина) вам какой-нибудь, я знаю что и где говорить. Хотя, признаюсь, и проколы случаются.

Услышав меня, гостья всплеснула руками, сказала: "ой, попугай!", подошла ко мне и сунула палец между прутьев решетки. То ли меня погладить хотела, то ли решетку на прочность проверяла. Дурища, меня бы спросила. Я уже столько времени ее проверял, и хоть бы хны. А мой клюв это вам не дамские пальчики.

Вета, увидев палец в клетке, взвизгнула и рванулась к подруге:

-Ты что, сдурела, он же тебе в момент палец оттяпает!

Марина спохватилась и рванула палец из клетки. Чуть ободранный палец вырвался на свободу и был мгновенно засунут в рот.

В этот момент в комнату ввалился Марик, пошли представления и расшаркивания, а гостья, чтобы замаскировать чуть ободранный палец, схватила с полки какую-то книгу.

Сначала они так долго крутились в комнате, подбирая освещение, пересаживаясь и выискивая наиболее выгодную позу, что я задремал. Когда я в очередной раз открыл глаза, снимок, кажется, был готов. Да и Марик демонстрировал признаки явной заинтересованности гостьей.

За чаем Марина, кивнув в сторону томика, за которым прятала пораненный палец, сказала:

-Вижу, вы Камю читаете? Ну и как вам?

Марик открыл рот, чтобы признаться в том, что эту книжку не открывал, но раздумал и что-то невразумительно промычал в ответ.

Но, судя по всему, ответ Марине был и не нужен. Она восторженно заговорила, распаляясь все более и более. Расхаживала по комнате, нервно размахивая руками, и говорила, говорила и говорила возбужденным голосом. И я вдруг узнал этот подъем, всплеск энергии, который иногда начинает распирать меня и заставляет крутиться на трапеции, выкрикивать вновь выученные слова и всячески привлекать к себе внимание.

Она вещала так долго, что за это время Марик успел заскучать, а я выучил слова "эстетика", "экзистенциализм", "романтизм", "эклектика" и фразу "высокое искусство", которую она употребила не менее десяти раз.

И это не смотря на то, что меня очень отвлекало ее платье. А точнее, материал ее платья, который так приятно отливал серебристым оттенком лунной дорожки на море, что мне ужасно захотелось прижаться к нему тем, что у людей называется щекой. И кажется, моему желанию суждено было сбыться. Продолжая говорить, она незаметно для себя приближалась к моей клетке, а я, затаив дыхание, ждал, когда она подойдет еще ближе. Наконец, ощутив, что полностью завалила Марика словами, она сложила руки на груди и прижалась задом к подоконнику, где стояла моя клетка. Пробил мой час. Я не спеша подобрался к прутьям, увидел, что они очень приятно вжались в ее зад, покрытый вожделенной тканью, и нежно провел боковой частью клюва по тому, что мягко продавилось сквозь прутья решетки. Ощущение было бесподобным. Как будто я приласкал двухмесячного пушистого попугайчика.

Но все впечатление испортил пронзительный визг. Честно признаюсь, что такого визга я давно не слышал. Девушка отскочила на середину комнаты, ухватилась рукой за то место, к которому я только что прижимался щекой, и завопила:

-Блядь, этот ваш сраный попугай укусил меня за жопу, сууука!

Перепугавшийся Марик схватил ее за плечи, развернул, с недоумением посмотрел на совершенно невредимый зад гостьи и стал успокаивать её:

-Мариночка, дорогая, если бы Жако вас ущипнул, уверяю, из вас бы хлестала кровь фонтаном, и кричали бы вы долго и громко. Он же жестяное ведро прокусывает.

Постепенно из марикиных глаз уходил испуг, и его место занимало понимание ситуации. Он, осознавая, что пережила гостья, и в каком неудобном положении она находится сейчас, постарался отвлечь ее от неприятных впечатлений:

-Мариночка, давайте забудем об инциденте, и вернемся к… – тут его начал душить смех, и он с трудом выдавил, - Что это мы обсуждали?.

-Высокое искусство, блядь, - подсказал я.

Гостья, почему-то, залилась краской и рванула в дверь, а Марик скрючился и начал медленно падать на диван, где уже лежала Вета и тоненьким голоском стонала: "Ой, не могу…".

Кочевая жизнь какаду по имени Жако. Гл.5-8

2008-06-22T14:51:19Z

Кочевая жизнь какаду по имени Жако,
рассказанная им самим на хорошем попугайском с легким бакинским акцентом.

Глава 5. Натурщик

Утром мы с Фазилем пошли делать деньги. Оказалось, что до художника идти довольно далеко. Уже зная по собственному опыту, как нелегка клетка с попугаем, Фазиль взял из дома тросточку, повесил на нее клетку, а тросточку положил на плечо. Легче не стало, но руки уже так не уставали. Да и мне было удобнее. Я болтался за его плечом и сверху видел все гораздо лучше.

За нами бежали пацаны и распевали во все горло:

-Вай-вай, вай-вай, вай-вай, папугай нечаааадир (азер.сколько стоит), белий папугааай...

Фазиль даже не гонял их. Мне показалось, что ему нравилось быть в центре внимания.

Но пока мы дошли до кинотеатра, где работал друг Фазиля, оба устали от навязчивого внимания.

Фазиль заскочил в ближайший гастроном, пошептался с продавцом и через пару минут получил булькающий бумажный сверток.

В мастерской Жоры резко пахло. Я догадался, что так пахнут разные краски, разбросанные по комнате. Фазиль развернул пакет, достал из него бутылку холодной водки, полбуханки хлеба и кусок уже нарезанной колбасы.

Жора поморщился:

-Ара, э, с утра водяру?

Но вытащил из какого-то ящика зеленый лук и пару помидоров.

-Немножко, э... За успех нашей комерсии...

Они налили и выпили. Морщась и жуя большой шмат колбасы, Жора повел рукой в сторону готовой заготовки вывески.

-Композиция мне ясна - тут, - он обвел железяку колбасой, зажатой в руке, и глубокомысленно заметил, - ага...

-Там в угол, - хмыкнул, и прищурился, - угу... А здесь, - плавное движение колбасой, - да э да, юз фаюз (азер. сто процентов)... Именно так и нарисую...

Затем он повернулся ко мне, внимательно осмотрел и пробурчал:

-Ара, э, зачем хохолок одел, труднее рисовать, даа...

Выпив еще, он внимательно посмотрел на Фазиля и серьезно сказал:

-Одна пранблема осталась... Фазик, скажи да, как правильно пишут "попугай"?

-Ада, чушка, кто в русской школе учился, ты или я?

Жора уже начал рисовать что-то на вывеске, изредка поглядывая на меня.

-Ну, я...

-У тебя скоко по-русски было, ааа?

Жора задумался и уверенно сказал:

-Четыре, - потом подумал и уточнил, - один раз было.

Он долго чесал рукояткой от кисточки в затылке.

-Нет, ээ, я точно помню, что пишут "пАпугай".

И опять продолжил рисовать, не прекращая поглядывать на меня.

-Или "пОпугай"...

-Слушай, бясти (азер. хватит), даа, давай орел-рещка кинем ...

-Ара, Фазик, сиктирлизуйся (бак.жарг. Отъе...ись), как друга прошу. Когда писать буду, рука сама или "о" или "а" напишет.

Но когда Жора дошел до написания названия, я заметил, что его сомнения не исчезли. И рука чуть задерживалась, выбирая трафареты букв для последнего слова.

Потом он вытер тряпкой руки, удовлетворенно окинул глазом свое творение, и сел допивать водку с Фазилем. А я сгорал от нетерпения увидеть, как выгляжу на картине. Не каждый же день рисуют мои портреты.

Наконец появился Мамед, неодобрительно покосился на пустую водочную бутылку, но ничего не сказал.

Чуть покачиваясь, Жора подошел к стене, развернул вывеску, и мы увидели завершенную работу.

Вывеска была большой и красочной. Фоном служили заросли непонятных деревьев. Слева от надписи на ветке зеленого фикуса был нарисован белый хохлатый столбик на мосластых ногах, с торчащим в сторону красным клювом. Справа, за последней буквой и кавычками надписи, в клетке на жердочке был нарисован еще один ногастый, клювастый, хохлатый и желтоглазый столбик. Столбики были очень похожи, и отличались лишь местом, откуда у кого торчал клюв. У одного он торчал с правой стороны, а другого - с левой. На обоих тушках просматривались какие-то завитушки, которые при большом желании можно было принять за топорщащиеся перья.

Посередине, как бы на транспаранте из белого материала, который держали в клювах попугаи, крупными красивыми золотыми буквами было написано RESTORAN "БЕЛЫЙ ПОПАГАЙ"

По лицу Мамеда было видно, что работа ему понравилась, но когда он, медленно шевеля губами прочитал надпись, то выражение лица резко изменилось и он всплеснул руками:

-Ада, убил, эээ, сафсем убил! Ти пачему в пупугай "попа" сунул?

-Ара, какой попа? - Жора развернулся и, тоже шевеля губами, прочитал то, что написал.

-Вай, Мамед-джан, вай, вай... Ошибка... Извини, да. Счас все переделаю.

Он стремительно бросился в угол, выхватил из стопочки трафарет буквы "У", зажал его в зубах и подхватил в одну руку баночку с белой краской и кисточкой, торчащей в ней. В другую руку он схватил пульверизатор с золотой краской, и одним скачком оказался около вывески. Бормоча себе под нос "буква А, буква А, буква А", он стремительно замазал золотую букву "А" белой краской, приложил на это место трафарет с буквой "У" и побрызгал золотом. Аккуратно снял трафарет, и гордо указал на законченную работу Мамеду.

А тот, красный, с выпученными глазами, не в силах произнести ни слова, слабо шевелил указательным пальцем, направленным на надпись RESTORAN "БЕЛЫЙ ПОПАГУЙ"…

Глава 6. Работа в табачном дыму.

Мой первый, пусть и не очень большой заработок, явно воодушевил Фазиля. Да и Мамед подкинул интересную идею – от случая к случаю заходить к нему в ресторан, что-нибудь придумав, чтобы оживить обстановку.

Несколько раз мы с Фазилем приходили в середине вечера, когда посетители уже выпили, но еще не напились. Фазиль в его белоснежном морском наряде, блестя золотыми пуговицами, садился недалеко от оркестра и, попросив разрешения, ставил мою клетку на край маленького возвышения, на котором играли музыканты. Потом, подумав, клал сверху на клетку свою морскую фуражку. Обычно к этому времени внимание всех уже было приковано к нам. Я натренировано сбрасывал фуражку на пол и кричал:

-Вай, папах упал!

Фазиль поднимал фуражку, отряхивал ее, ругал меня. Я виновато кивал головой и ждал, пока он снова примостит фуражку на клетку. Тут я опять сбрасывал ее и кричал:

-Другой раз папах упал.

Фазиль опять принимался ругать меня, и тогда я начинал как бы биться головой о клетку и орать:

-Вай, вай, хазаин, пох емищям, калят элямищям (азер. Г-но кушаю, ошибся)

Пока посетители смеялись, выходил певец и оркестр начинал играть. Про нас временно забывали. Но у нас был еще один выход.

Когда народ уже вовсю шумел, певец объявлял:

-По просьбе нашего уважаемого Мамеда, его любимая песня "Мадам попугай".

В этот момент из кухни появлялся Мамед, в своем неизменном сером френче, застегнутом под горло, и важно кивал головой.

Оркестр начинал лабать "Мадам попугай". Поскольку к этому времени оркестранты уже неплохо приняли на грудь за счет заведения, песня частенько уползала в незабываемые джазовые импровизации, но мелодия, как ни странно сохранялась. И вот перед третьим куплетом, как бы нечаянно, певец закашливался и опускал вниз микрофон, а я начинал высвистывать мелодию припева.

Публика взрывалась восторгом. Ну откуда им было знать, что нам, попугаям, достаточно один раз услышать мелодию, чтобы запомнить ее на всю жизнь. То же происходит и со словами. Но наш голосовой аппарат устроен так, что нам гораздо проще передать мелодию, высвистывая ее, чем, напрягаясь, выговаривать человеческие слова.

Народ подходил к клетке и спрашивал, чем меня можно угостить, на что Фазиль важно отвечал, что мне нельзя ничего из того, что есть в ресторане, я, мол, питаюсь исключительно специальными орешками, очень дорогими. Некоторые понимали намек, и совали Фазилю деньги, чтобы он купил мне угощение. Он сначала отказывался, а потом неохотно забирал деньги.

Как-то однажды, уже после всех наших выступлений, когда мы потихоньку собирались уходить из кухни, вышел Мамед, подошел к столику, где с голубоглазой и светловолосой девицей сидел, небрежно развалившись, какой-то тип с равнодушным лицом, и, проявляя все признаки крайнего уважения, заговорил с ним. Что-то выслушал, согласно помотал головой, подозвал официанта и отдал какие-то распоряжения. Я уже давно заметил, что ленивый официант Яша сегодня неутомимым мотыльком вился около этого стола. Яша умчался на кухню.

Затем Мамед почтительно кивнул, отошел к оркестру и что-то прошептал. Певец все понял и сказал в микрофон:

-По просьбе уважаемого Кара-бала исполняется песня "Доля воровская".

Оркестранты переглянулись и начали играть. Эту песню я уже как-то слышал и, будучи в хорошем настроении, зная, что рабочий день кончается, и скоро мы уйдем из этого дыма, грохота и пьяных разговоров, недолго думая, стал подпевать:

-Ах ты, доля, доля воровская…, - а певец, услышав это, и заулыбывшись, подсунул мне микрофон.

Когда кончилась песня, к нам на слегка заплетающихся ногах подошла светловолосая спутница того, кого назвали Кара-бала, и, покручивая вино в бокале, внимательно посмотрела на меня. Потом повернулась к своему спутнику и очень громко сказала:

-Джаааник, я слышала, что у попугаев очень вкусное мясо. Давай закажем из него табака, даа.

Ее спутник сделал вид, что ничего не слышит, а Фазиль, почему-то побледнел. Она опять лениво, но настойчиво протянула:

-Ада, джаник, тыыы что не слышишь, ааа? Я хочу из этого попугааая табакааа.

Кара-бала опять ничего не услышал. Тогда она подошла обратно, со стуком поставила бокал, оперлась на столик обеими руками, далеко отставив роскошный зад, и приблизила лицо к мрачной физиономии Кара-бала:

-Ты что, не понял, джаник, - капризно начала она, - я требую…

Даже не приподнявшись со стула, Кара-бала взял ее пятерней за лицо, чуть развернул и толкнул , так что она шлепнулась задом на свой стул, и лениво сказал, вытирая ладонь салфеткой:

-Заткнись, сука, это тебе не папин дом, дааа. А пупугай правильный кент, знает что петь…

Девица громко зарыдала, а мы с Фазилем незаметно удрали.

На следующий вечер Фазиль показал мне какие-то деньги и сказал:

-Видищь, Кара-бала нам деньги дал за халам-балам вчера. Но больше мы туда пойдем. Видишь, какой случай может быть. Вчера, слава Аллаху, только маленький базар был. А я не хачу, да, чтобы тебе на сковородке жарили.

Да и мне этого как-то не хотелось…

Глава 7. Работа на свежем воздухе.

Наша работа у Мамеда кончилась, и надо было изыскивать средства к существованию. Но идей особых не было. И тогда на военные советы стала собираться родня. Они с оттенком уважения, но опасливо поглядывали на меня, пили чай с колотым белым сахаром-рафинадом и что-то обсуждали. Очень часто в их разговорах проскакивали слова "фотографья", "патрет", "папагай". Я чувствовал, что вся ставка снова делается на меня, но был даже этому рад. Это было гораздо интереснее, чем сидеть в клетке.

После того как закончилось нашествие родственников, к нам зачастил Марик. Он и раньше не раз заходил к нам. То приходил сыграть с Фазилем пару партий в нарды, то пофотографировать меня, то просто поучить меня словам. Фазиль не возражал, да и мне было веселее. И всегда Марик приходил не с пустыми руками. То приносил несколько орешков, то горсть семечек, то какой-нибудь фрукт.

А сейчас он стал приходить почти каждый день и что-то подолгу объяснять Фазилю. Очень скоро на столе у них появился непонятный одноглазый механизм, который они называли "фотоаппарат" или "фотик", и Марик стал учить Фазиля пользоваться им.

Судя по всему, и ученик оказался не бесталанным, и учитель был неплох, так что через пару недель Фазиль уже весьма уверенно обращался со сложной техникой, и мы с ним обосновались на приморском бульваре. Моя клетка болталась на ветке дерева. Чуть дальше на плечиках висел тот самый белый китель, морская фуражка, и взятый у соседа напрокат морской бинокль. На стульчике, в тени, сидел Фазиль и завидев потенциальных клиентов, покрикивал:

-Вышший класс, фыскрых, экстра. Настоящий африканский папугай. Фотографья, как моряк и с папугаем. Падхади, тарапись…

В нескольких метрах от нас стоял рекламный стенд, на котором висели фотографии, снятые и отпечатанные для тренировки Фазилем, всех его друзей, родственников и знакомых, которых он сумел уговорить сфотографироваться со мною на руках. Кто стоял в своей одежде, а кто гордо напялив на себя китель и фуражку, привезенные Фазилем из Одессы.

Одним из первых около стенда с фотографиями остановился мужик с суетливой таксой на поводке. Пока собачка деловито метила наш стенд, человек рассматривал фотографии, а потом подошел к Фазилю.

-Скажите, пожалуйста, а у вас удава нет?

Фазиль несколько растерялся.

-Удава? Такой большой змея, да? Извини, дорогой, нет. Только папугай.

-Жалко, жалко, - покачал головой собаковладелец. – Я всю жизнь мечтал сфотографироваться с попугаем в руке и удавом на плечах.

Фазиль улыбнулся и спросил:

-Скажи, дорогой, жена есть?

-Да, - удивленно ответил человек.

-Слущий, бери теща, приходи сюда, будет у тебе снимок с папугаем и удавом…

Посетитель захохотал так, что такса испуганно шарахнулась от него:

-Нет, дорогой, это будет снимок с попугаем и коброй. И потом – я ее на плечах не удержу…

И, хохоча во все горло, ушел со своей собакой.

Народу было не очень много, особенно в будние дни. Но по выходным и по праздникам народ набегал.

Один молодой папа вознамерился сфотографировать свою маленькую дочь рядом со мной. Около получаса он выяснял у Фазиля, не кусаю ли я детей. А потом решил и фотографию сделать, и ребенка обезопасить. Для этого он посадил ребенка на одну руку, меня на другую и отодвинул нас друг от друга. Когда Фазиль изготовился снимать, девочка вдруг глянула на меня и дико заорала. От испуга и я поднял хохолок и тоже заорал. Мужчина, державший меня, ничего не понял и с криком: "Ваай, кусается!" бросил меня в воздух. Так мы и остались на снимке – орущие, перепуганные папа и дочь, и вопящий, размахивающий крыльями попугай в полете. Марик потом сказал Фазилю, что это одна из лучших его фотографий.

Вообще эти дети чистое наказание, доложу я вам. Или за хвост норовят ухватить, или надоедливо орут "попка дурак". Один так вообще скакал около меня полчаса и махал на меня руками. Когда Фазиль просил мамашу утихомирить ребенка, она, лениво обмахиваясь надушенным платочком, говорила:

-Ушагдыр, нэ елэджеисэн… (азер. Ребенок, что поделаешь)

Наконец лопнуло даже мое терпение и я заорал на него:

-Йер си..тыр, эщей! (азер. Иди на х.., осел)

Тут почему-то мамашу вместе с хулиганом как ветром сдуло. Но, уходя, ругалась она так, как моим дворовым пацанам и не снилось.

Довольный Фазиль сказал мне:

-Кёпяй оглы… Следующий раз, да, когда клиент сильно надоедать будет, всегда так говори.

Глава 8. Фазиля окольцевали.

Дело потихоньку раскручивалось. Зимой и осенью было меньше клиентов, но лето вполне кормило и дождливые сезоны. Фазиль был почти доволен, но его мама еще не выполнила всех своих задумок и все чаще заговаривала с ним о женитьбе.

В доме все чаще стали появляться люди, которых я совсем не знал, и которые, как показалось мне, были не совсем по душе Фазилю.

Однажды он пришел вечером домой очень злой, долго ходил по комнате и пинал ногами стулья, шепотом ругался, а потом сказал мне:

-Хорошо, даа. Я уже согласный жениться. Что делать, матушка права, да. Но зачем мине такой лягущка? Морда прыщавый, худой как сикилет, зубы кривой… Я не какой-нибудь районский чушка, который кроме ищак и баран ничего не видел. Я много ездил, немножко женщин тоже видел… - тут он самодовольно улыбнулся. - А этот - два слова сказать не можит, даа, только смеёся, как дура и краснеет, как памадор. Я матушке сказал, даа, что такой жену не хочу, теперь матушка обижается и плачит. Ада, а я не хочу целый жизнь тоже плакать. Пускай какой-нибудь другой девышка найдет.

На следующий день он долго разговаривал с плачущей матерью, держал ее за руки, что-то объяснял. В завершение разговора мать тяжело вздохнула и поцеловала сына в лоб.

Через пару дней в доме появились другие люди. Некоторые их них неуловимо походили на Мамеда из ресторана "Белый попугай". То ли манерами, то ли солидностью, то ли одеждой, но сильно отличались от предыдущих посетителей. По обреченной физиономии Фазиля мне показалось, что его сопротивление почти сломлено.

Как-то вечером, когда Фазиля не было дома, пришел Марик и, поговорив с его матерью, подошел ко мне.

-Слушай, Жако, давай Фазилю сюрприз сделаем. Тебе будет не трудно, выучи всего одно слово, а когда Фазиль придет домой вместе с девушкой и на пальце у него будет золотое кольцо, только тогда – запомнил? – на пальце золотое кольцо и девушка рядом, тогда это ему и скажешь.

Я согласился. Почему не сделать другу приятное?

Через пару дней Фазиль пришел с кольцом на пальце. Я вытянул шею, но девушки рядом не увидел, и, помня наставления Марика, промолчал

Фазиль уселся рядом со мной, вытянул вперед руку, полюбовался блеском кольца и грустно сказал:

-Все, окольсевали, да… Знаешь, я слышал некоторый птиц тоже окольсовывают. А потом всю жизнь за ними следят…

Он мне рассказывает… В те далекие, австралийские, незабвенные, свободные времена у нас в стае тоже был один попугай с кольцом на лапе. Боже, как он гордился им, как красовался, как он выставлял это кольцо напоказ. Все попугаихи млели от восторга, завидев блеск этого кольца. Я это терпел до тех пор, пока он не положил глаз на мою пассию. Вот тогда я быстренько повыдергал ему перья с шеи, и поклевал его наглую рожу…

Еще несколько дней спустя в дом с утра набились родственники, красиво разнаряженные и громко разговаривающие. Потом они все куда-то исчезли, а несколько позже во дворе заиграла громкая музыка. Я слышал, как допоздна кричали люди, хлопали в ладоши, а потом, посреди этого шума и гама, Фазиль привел в квартиру полную девушку. Увидев, что он по-прежнему с кольцом на пальце, а рядом с ним девушка, я радостно засвистел и закричал:

- Тябрикляр, тябрикляр … (азер. Поздравляю)

Девушка вдруг шарахнулась в угол, стала дотрагиваться до лба и той же рукой как бы касаться пола и, испуганными глазами глядя на меня, бормотать: "Быссым Алла, быссым Алла", в то же время пятясь к выходу. Затем она выскочила за дверь и тоненьким голосом что-то прокричала оттуда. Фазиль всплеснул руками и подошел ко мне:

-Вай-вай... Видел, даа? Это будет моя жена… Нет, эээ, она хорошая девышка... Семья хорошая, папа пивной ларок около вагзала держит. Харрошие деньги делает. - Фазиль поджал губы и уважительно покачал головой.- Брат тоже уважаемый человек, буфетчик в вагон-ресторан поезд Баку-Москва. Карочи, они меня тоже хотят на торговый дело посадить. Там стабильный деньги. Ты видел, даа, с фотографья один день много, другой - ничего нет. Теперь я тоже на поезде ездить буду, - он виновато замолчал. – Брат, ты извини, даа, но теперь тебе издэсь трудно будет. Матушка тебя не любит, а невеста просто боисса. Может, к Марику пойдешь?

Что мне оставалось делать? И к Фазилю я привязался, но прекрасно понимал, что мне без него здесь будет не жизнь, да и Марик мне давно уже нравился. И я воспользовался одним из недавно выученных слов:

-Олды, олды (азерб. Здесь – идет, годится)

Фазиль невесело рассмеялся:

-Ай, кёпяй оглы, и это выучил.

Потом положил руку мне на клетку и печально сказал:

-Жако, мне без тебя грусно будит. Ты – как кусочек маей молодости, даа…

Вечером следующего дня он позвал Марика, выставил на стол бутылку коньяка, аккуратно нарезал лимон и завел разговор, объясняя гостю сложившуюся ситуацию.

Первый тост Марик поднял за будущую семью, потом они выпили за родителей, за удачу Фазиля в новом деле, но когда разговор коснулся меня, и он понял, к чему все клонится, начал что-то возмущенно говорить. Фазиль поднял руку, серьезно и грустно сказал:

-Ада, бясти даа (азер. Хватит), будь чалавек… Я продать его не могу, он мне как брат стал. А тебе подарка сделать – могу.

Марик стал что-то обескуражено говорить в ответ, но Фазиль прервал его:

-Я больше два года твой фотоаппарат, эщтатиф, объектив-шмабектив пользовался, ты с меня копейка деньги взял? Слушай, как брата прошу, не обижай.

Марик замолчал, потом встал, обнял Фазиля и похлопал по спине. Мне показалось, что у обоих чуть повлажнели глаза.

Они выпили за дружбу и за меня, хорошего человека Жако.

Фазиль погладил меня, и грустно сказал:

-Не обижайся, брат, теперь я к тебе в гости буду приходить…

А потом Марик встал, забрал мою клетку вместе со мной и поднялся к себе.

Кочевая жизнь какаду по имени Жако. Гл.4

2008-06-18T17:44:57Z

Кочевая жизнь какаду по имени Жако,
рассказанная им самим на хорошем попугайском с легким бакинским акцентом.

Глава 4. Коммерция

Как-то вечером Фазиль присел рядом со мной, и, раскурив свою трубку, горько сказал:

-Панимаищь, меня матушка ругаит, гаварит, мало деньги заработал. Я ей когда письма посылал, врал, да, что хорошо зарабатываю. Нет, я канешно, ничего зарабатывал, но, панимаищь, друзья-мрузья, выпивка-мыпивка, падрушки-паблядушки. Какой зарплата на это хватит... - и он грустно вздохнул.

Мне показалось, что ему было очень жаль, что все эти развлечения остались в прошлом.

-А матушка хочет, чтобы я солидным чалавеком стал. Здесь работу нашел, женился, внуков ей родил, даа... Ты панимаишь, я ей настоящую правду не мог сказать, куда деньги тратил? Тогда я ей сказал, что за тебя много-много деньги платил. Она поверила, а теперь хочет из тебя коммерсия делать, - и Фазиль виновато скосил на меня глаза сквозь табачный дым.

Я, честно говоря, не представлял какую на мне можно сделать коммерцию, но решил подбодрить друга.

-Фазиль хороший, - сказал я.

-Спасибо, Жако, я знал, ты мине поймешь, - грустно усмехнулся Фазиль.

Наверное, просто совпало, что за пару дней до этого разговора в наш двор под вечер стал заходить некий мужичек. Пузатый, тяжело дышащий, одетый в какую-то серую курточку и с огромной кучерявой кепкой на голове. Он ничего не делал, только подходил к моему окну, внимательно смотрел на меня и надувал щеки. Потом доставал из кармана какой-то плоский, отливающий желтым ящичек, щелкал им, доставал оттуда папиросу, потом доставал из другого кармана такую же желтую зажигалку и прикуривал. И все смотрел на меня. Так продолжалось несколько дней подряд, пока, наконец, это не заметил Фазиль и не вышел из квартиры поговорить с человеком. Зайти домой этот человек отказался, но предложил пойти поговорить в чайхану, рядышком, за крепостной стеной.

Они ушли, и через пару часов Фазиль, попахивающий не только чаем, но и коньячком, сказал мне:

-Завтра, иншалла (Б-г даст), потихоньку одно дел начнем. С тебя патрет лепить будут. Панимаищь, этот мужик, что здесь ходил, он все уже тапшанул (азер. Здесь – подмазал), даа, и хочет маленький кябябхана (азер. шашлычная) открывать. Там не просто шашлык-машлык будет, он еще хочет там културную программ сделать - аркестр пустить. И называть будет "Ресторан "белый папугай". Поэтому он завтра зовет мой друг, Жора, эээ, не просто так, а профессинальный художьник! Он рисует афиш для кинотетр "Билик" ("Знание"). Он и тебя рисовать будет для вывеска. Потом он с тебя этот... скульптур сделает, два штук, около входа поставит. А тебе как фотомодель, Мамед немножко деньги платить будет, - и Фазиль весело подмигнул мне.

Знаещь, почему такой название? Есть такая очень известная песня один очень известный певец. Бока ему фамилия. Песня "Мадам попугай" называеса. Я когда слышу, в одном месте всегда плачу.

Фазиль схватил табуретку, засунул ее под мышку, и отбивая ритм обоими руками, довольно жизнерадостно запел:

Здравствуйте, товарищи,
Рад я видеть вас,
Там в горах кавказских,
Я барашек пас,
Теперь попугай мой,
Счастье вам несёт,
Попугай гадает,
Попугай поёт.

Тут Фазиль вскочил на ноги, не в силах усидеть, и, продолжая отбивать ритм, начал ловко отплясывать:

Даш-души, даш-души,
Мадам попугай,
Даш-души, даш-души,
Один билет дай.
Даш-души, даш-души,
Мадам попугай,
Даш-души, даш-души,
Один билет дай.

Потом, заметно погрустнев, и чуть снизив ритм, пропел:

На одной клетке,
Попугай сидит,
На другом клетке,
Его мать грустит,
Она его любит,
Она его мать,
Она его хочет крепко обнимать.

И тут у него действительно повлажнели глаза, и даже жизнерадостный припев больше смахивал на траурный марш.

Даш-души, даш-души,
Мадам попугай,
Даш-души, даш-души,
Один билет дай.

Но постепенно припев набирал ритм:

Даш-души, даш-души,
Мадам попугай,
Даш-души, даш-души,
Один билет дай.

и последний куплет звучал опять очень бодро:

Еще одну песню,
Мы вам здесь споём,
Потом с попугаем,
Домой спать пойдём,
Ему болит сердце,
Ему надо спать,
Ему надо срочно лежать на кровать.

Но припев он допеть не успел, потому что из своей комнаты вышла мать и что-то выговорила ему, показывая на часы и окно, за которым спал притихший двор.

Фазиль поднял обе руки в вверх, поставил табуретку на место и на цыпочках пошел спать, подмигнув мне, и шепотом сказав: "завтра коммерсия"…

Глава 3.

Глава 2.

Глава 1.

Кочевая жизнь какаду по имени Жако. Гл.3

2008-06-15T15:10:02Z

Кочевая жизнь какаду по имени Жако,
рассказанная им самим на хорошем попугайском с легким бакинским акцентом.

Глава 3. Ветер, пахнущий нефтью

Наше появление в маленьком бакинском дворе не прошло незамеченным. Если бы не легкий запах нефти, приносимый с моря ветерком, я бы решил, что мы никуда не уезжали из Одессы. Такой же дворик, изнутри обвитый открытыми балконами - террасами, на которые выходили двери всех квартир. Те же бесконечные веревки со стираным бельем. То же невнятное многоголосие разных языков, в которых я еще мало что понимал.

Фазиль внес меня в комнату на первом этаже, поставил на большой подоконник и торжественно сказал:

-Это твой дом, Жако.

Через полчаса в дом вбежала женщина с сумкой, из которой вкусно пахло разными фруктами, обняла Фазиля, и, обливаясь слезами, быстро заговорила. Я не понимал ни слова поначалу, но потом разобрал в разговоре знакомое слово "оглум". Я вспомнил любимое фазилево выражение и радостно заорал: "Кёпяй оглу, босяк, босяк, кёпяй оглу" и горделиво примолк, рассчитывая на законные проявления восторга. Но вместо этого Фазиль зашикал и замахал руками, а женщина плюхнулась на табурет и с ужасом посмотрела на меня. Я почувствовал, что попал впросак по тому, что тон женщины из радостного стал вопросительно-негодующим, а Фазиль заговорил виновато-извиняющимся тоном и через короткое время укрыл меня пыльным покрывалом, давая понять, что мое присутствие при дальнейшем разговоре совсем нежелательно.

Что вам сказать… Да, мне выделили широкий подоконник с видом на море, но если вы думаете, что я тут попал на красивую жизнь, как сказали бы в Одессе, таки нет. Первые дни около моего окна толпился самый разный народ. Иногда я понимал кое-что из славословий в свой адрес, и тогда гордо топорщил перья и лихо задирал хохолок, радостно насвистывая попугайские песни. Иногда из всей тирады мои уши вылавливали только одно полузнакомое слово "папагай", и в этом случае я только догадывался, что разговор идет обо мне.

-Ада, Фазиль, такой птиса дорого стоит?

-Слушай, я тебе как другу скажу – стыдно сказать, как дорого.

-Нет, э, ты от ответа не бегай, да… Прямо говори. Сто рублей стоит?

-Пфф… Я тебе скажу, ты Кямалу скажешь, он Виталику на Завокзальной, и через два дня весь город будит говорить, что Фазиль с Малой Крепостной совсем с ума сошел, за белый папугай Жако столько деньги заплатил.

-Вай, неужели сто пятьдесят стоит?

-Пфф… Как брату скажу, год работал, чтобы купить… Белый попугай Жако, который говорить умеет ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ большие деньги стоит.

Слушавший снял огромную кепку с головы, почесал лысину, и в задумчивости ушел, бормоча себе под нос:

-Год работал… Неужели полтыща стоит? Гаварить умеет? Пока ни один слово не сказал. Только свистит, как гаишник…

Толстая тетка в цветастом халате заглянула в окно, внимательно осмотрела меня и спросила в комнату, где на стуле курил Фазиль:

-Фазиль, дорогой, зачем тебе такая пупугай?

-Вай, тетя Света, и ты тоже спрашиваешь…- и Фазиль загадочно улыбнулся. - По секрету скажу – это для меня не просто птиса, это как патрет женщины, как большая память…

Тётка, охнув и зажав рот руками, тяжело помчалась к соседкам, судачащим о чем-то возле дворового водяного крана. Ее появление и слова явно произвели эффект разорвавшейся бомбы. Соседки еще громче загалдели, еще чаще стали размахивать руками и по двору понеслись их скрипучие голоса, призывавшие новых товарок на шабаш.

Фазиль выглянул в окно, довольно улыбнулся в пышные усы, щелкнул ногтем по клетке и спросил меня:

-Ну, как я?

Я, не задумываясь, одобрительно завопил:

-Кёпяй оглу, кепяй оглу...

Фазиль, притворяясь огорченным, тяжело вздохнул:

-Нет эээ, что-нибудь хорошее выучил, только ругаться умеешь...

Боже ж мой, я столько сил в свое время потратил, чтобы выучить этот чертов одесский диалект вроде бы русского языка, а тут на тебе – учи все по-новому.

Они же здесь, если не говорят по-азербайджански, тоже думают, что говорят по-русски. Айзырт…(азерб. здесь – черта с два). Но я, конечно, времени не терял.

Через пару дней ажиотаж спал, и у моего окна остались малолетние босяки, такие же что крутились вокруг меня на одесской толкучке. Отличие было только в том, что босяков здесь называли авара или амшара. А манеры не изменились. Любимым развлечением и здесь было ткнуть веточкой в попугая. Спасаясь от них, а точнее, спасая меня, Фазиль был вынужден затянуть мелкой металлической сеткой все окно.

Но общение с пацаньем было весьма плодотворным. Для начала, я быстро перенял у мальчишек расхожий местный аналог всемирно популярного "иди ты на х…" и весьма радовал своего хозяина, громогласно хуля надоедливых пацанов. Ругать их на русском мне было неинтересно, а так я отрабатывал произношение, одновременно налаживая отношения с местными кадрами. Кроме того, время от времени я вставлял любимое выражение Фазиля - "кёпяй оглы", применяя его к месту и не к месту. Пацаны счастливо хохотали, слыша мою ругань, и старательно пичкали меня новыми местными идиоматическими выражениями, которые я с удовольствием запоминал, до поры до времени, никак не проявляя своих знаний.

Глава 2.

Глава 1.

Кочевая жизнь какаду по имени Жако. Гл.2

2008-06-12T17:18:51Z

Кочевая жизнь какаду по имени Жако,
рассказанная им самим на хорошем попугайском с легким бакинским акцентом.

Глава 2. Мечты, мечты...

Мой первый владелец, Фазиль, всегда хотел быть моряком. Точнее, он хотел стоять на причале, в белом кителе и морской фуражке, с дымящейся трубкой в зубах, держа в руках клетку, в которой важно сидит большой, белый попугай. Почему-то он считал, что в таком виде будет неотразим, и все городские красотки падут к его ногам.

Как уж на самом деле складывалось его жизнь до моего появления - не знаю, а повторять его рассказы не хочу. Потому что по моему, попугайскому мнению, слов там - кукурузное поле, а правды - пару зернышек

Первый раз я увидел его, когда он подошел к моему продавцу, с неудовольствием покосился на плешивого старого болтуна, дремавшего в соседней клетке, и сказал:

-Слушай, дарагой, я белый папугай жако* ищу.

-Ну, так вы его тут и имеете, - и продавец, продолжая плеваться шелухой семечек, которыми щедро делился со мной, ткнул большим пальцем через плечо по направлению моей клетки, - Таки да, натуральный жако.

-Скажи, дарагой, ты уверен, что это жако, даа? - спросил человечек и доверительным тоном добавил, - Панимаешь, мне сказали, что белый жако очень хорошо разговаривать научить можно.

-Шо, это не жако? А ну, - и продавец обратился ко мне, - Эй, Жако, Жако, Жакоша...

Я в ответ радостно засвистел. И стал Жако на всю жизнь.

Мужичек раскурил трубку, восхищенно поцокал языком и незаметно исчез.

Продавец, уже подсчитывавший барыши от продажи попугая, то есть меня, в сердцах плюнул ему вслед и пробурчал:

-Босяк. А с виду честный фраер...

Но мужичек бесследно не исчез. Он приходил на толкучку перед закрытием почти каждый день. Стоял недалеко от моей клетки и смотрел на меня. Можете назвать это интуицией, но я был уверен, что именно этот маленькиий, черноусый и носатый человек купит меня. И я старался произвести на него впечатление. Я грациозно раскачивался на трапеции, танцевал, высвистывал попурри "сказки австралийского буша" и задорно поднимал свой желтый хохолок. Мой поклонник хохотал как ребенок, в восторге хлопал себя по ляжкам и говорил, не обращаясь конкретно ни к кому:

-Ада, вот дает, ээ. Кёпяй оглы (азер. Сукин сын)... Маладес, ааа...

Конечно, зрителей на моих представлениях собиралось немало, но я старался исключительно для него. Что поделаешь, уж как-то очень он мне пришелся.

Мой продавец совсем не возражал, когда вокруг собиралась толпа. Надеялся, что из толпы пробьется к моей клетке потенциальный покупатель. Но народ, обмениваясь впечатлениями, расходился, и оставался только маленький усач, попыхивающий трубкой.

Он уже несколько раз разговаривал с моим продавцом, но переговоры ничем не кончались. Однако однажды они проговорили очень долго, спорили, ругались, а, в конце концов, ударили по рукам. И усач чуть не вприпрыжку убежал с толкучки, на ходу обернувшись и крикнув мне:

-Завтра, ааа...

На следующий день меня торжественно внесли в комнату, где жил Фазиль. Он сел на кровать и посмотрел на меня счастливыми глазами.

Почти весь комплект для осуществления мечты был собран. Трубка уже давно была куплена и освоена, фуражка припрятана в надежном месте, клетка с попугаем торжественно стояла в углу, так что дело было за малым - белым кителем.

Но по неизвестным мне причинам добывание кителя затянулось на пару лет, а когда он, наконец, был добыт, мы отправились домой, в родной город Фазиля.

Я этому даже обрадовался. По рассказам Фазиля, у него была шикарная квартира в обалденном месте. А мне уже давно надоела жизнь в общежитии, устроенном в одной из квартир старого одесского дворика. Ну, посудите сами, каково интеллигентному попугаю жить в одной комнате с тремя босяками. Я им это каждый день и кричал в глаза: "Босяки, босяки, босяки". А они в ответ швыряли в меня грязными носками и окурками. Я уже не говорю про громкие женские стоны и взвизги по ночам. Я все это мужественно терпел. Но отомстил им полной мерой в день нашего отъезда, начав с рассвета декламировать древний попугайский эпос. Произведение было объемное, я в этот день был в голосе, а они маялись головой с прощального перепою, так что это кошмарное пробуждение они запомнят надолго.

Долго ли, коротко ли, но мы, наконец, добрались до родного города Фазиля. И его мечта почти осуществилась. В белом кителе и морской фуражке, с дымящейся трубкой в зубах, держа в руках клетку, в которой важно сидит большой, белый попугай, он стоял на перроне вокзала. Перрон - это, конечно, не причал, но по сравнению с остальным, такая мелочь, что на нее можно было просто не обращать внимания.

Он сдал в камеру хранения чемодан, в котором лежали его вещи, подарки для родственников, купленные на незабвенной толкучке и небольшой фунтик подсолнуховых семечек для меня, и гордо прошел со мной через полгорода к своему дому, торжественно раскланиваясь и обмениваясь рукопожатиями со знакомыми.

* Для незнакомых с попугайскими реалиями – попугаи жако (это не попугаи какаду) не бывают белыми, но славятся хорошей обучаемостью и повышенной болтливостью.

Глава 3.

Глава 1.

Кочевая жизнь какаду по имени Жако. Гл.1.

2008-06-09T05:56:55Z

Кочевая жизнь какаду по имени Жако,
рассказанная им самим на хорошем попугайском с легким бакинским акцентом.

Глава 1. Купите попугая…

История моих странствий, как и у многих великих путешественников, началась с мечты или, может быть, предвидения. Трудно понять и поверить, что молодому попугаю из провинциального австралийского буша, никогда не видевшему ничего больше лужи, могло сниться море. Конечно, тогда я не знал что это море. Я просто видел огромную, бесконечную водную гладь и ужасно хотел приблизиться к ней. Это сейчас я выглядываю в окно, вижу море, и не испытываю никакого желания добраться до него, а снится мне тенистый, шелестящий листьями буш.

А тогда я добывал себе еду, ругался с соплеменниками, оказывал знаки внимания симпатичной попугайке с очень красивыми ножками, короче старался ничем не выделяться из общей массы.

И лишь ночью, насторожено вслушиваясь в ночную жизнь леса, закрыв глаза, иногда всматривался в отблеск солнца на ряби волн.

И так все продолжалось до того злосчастного дня, в который мы рано утром увидели кучу вкуснятины, наваленную у подножья дерева, и дружно и шумно набросились на нее.

И это последнее, что я помню о вольной жизни...

Когда я пришел в себя, вокруг царила темнота. Но это была не ночь, потому что то там, то тут я видел прорывающиеся лучики солнца. Кроме того, корзину, в которой я лежал вместе с несколькими знакомыми ребятами, страшно болтало. А когда я продолбил клювом дырку в стене своей тюрьмы, в нее хлынул странный воздух, в котором чувствовалась свежесть воды, запах каких-то сухих растений и свежих овощей. Я громко выразил свое возмущение. Кроме того, хотелось пить и есть. И я продолжать кричать и свистеть. Через некоторое время моя тюрьма приоткрылась, мне подсунули под клюв пару кусочков какого-то заманчиво пахнущего фрукта, я жадно проглотил его… и уснул.

Следующий раз я проснулся, когда мою тюрьму уже не качало и не болтало. Зато качало, болтало и тошнило меня. Я с трудом встал на ноги.

Лысый, пузатый мужик с ужасно волосатой седой грудью, сидел под деревом за деревянным столом, и пил какую-то красную жидкость из стакана.

Он с сочувствием посмотрел на меня:
-Очухался, бедолага… А то я уж думал, шо мои бабки тю-тю.Ты тут пей, ешь не стесняйся. Банкет оплачен.

Я огляделся, увидел воду и жадно стал пить. Кончив пить, я посмотрел по сторонам и сквозь вершины деревьев увидел вдалеке голубую гладь, которая так часто снилась мне…

...Моя клетка стояла на шумном одесском базаре уже две недели.
Люди подходили, спрашивали:

-И почем будет ваша птичка?

А, услышав ответ, молча уходили и терялись в толпе. Откровеннее всех был один тип, который сказал моему продавцу:

-Мужчина, а шо, ваш петух несет золотые яйца или он что-нибудь может сказать за мою тещу?

-Нет, он только может сказать за тех, которые ходют тут с дыркой в кармане, и интересуются товаром, шо им нужен как геморой.

-Папаша, да за те деньги, шо вы просите, я могу съездить в вашу Африку и привести себе такого байструка уже бесплатно.

-Ну, так уже ехайте, и не крутите мне мОзги...

Я проверял прочность клетки, привыкал к незнакомым запахам и вкусам, обилию людей и разноголосице языков.

Было очень непросто, но я изо всех сил старался освоить человеческий язык. И, таки да, умудрился что-то выучить.

Но главная моя удача была в том, что рядом со мной стояла клетка со старым попугаем, который прожил много лет среди людей, а его орешками не корми, дай только поговорить за жизнь. Я слушал его истории, хохотал и запоминал его советы. И только много лет спустя понял, каким бесценным кладом были для меня рассказы старого болтуна.

У него был болтливый язык, но добрая душа. Прилагая все усилия, чтобы меня купили первым, он даже повыдирал себе немножко перьев с боков, сразу потерял товарный вид и стал выглядеть весьма несолидно.

Глава 2.